Анран закатил глаза, застонал и картинно рухнул на кровать, красиво так на ней уместившись, — хоть картины пиши!
— Пощади, любимая!..
— Ах, любимая? А кто эгоисткой называл, а?! — бросила в него подушку, и чуть прижала её сверху.
Не то чтобы я всерьёз обиделась, просто нашла хороший повод потискать хоть как-то своего шамана. А ещё потому что безумно смутилась, услышав такое обращение от него. Любимая… Можно подумать, ему нравятся мои пылающие ушки! Анранар вскинул ручищи в пораженческом жесте, занимая заодно едва ли не все пространство кровати.
— Всё, всё, сдаюсь! — хрипло засмеялся, откашливаясь и вытаскивая маленькое перо изо рта.
Карательный предмет тут же вернулся на место.
Неожиданно для нас обоих пролетели несколько часов. Анранар всё больше раскрывался с другой стороны, словно забыл надеть непроницаемую маску сурового хэгатри. Всё смелее улыбался, меньше хмурился и чаще отвечал на вопросы. А я боялась напомнить об этом, спугнуть своё нечаянное чудо.
Мы смеялись, дурачились, разговаривали и просто валялись ещё несколько часов. Прикоснуться хотелось, но и без этого случилось чудо. Снова. Взгляды, улыбки… Мы словно становились ближе.
С ним оказалось очень комфортно. Мне понравилось лежать рядом, не стесняясь разглядывать его. Видеть его молчаливое восхищение, скользящее по моему лицу и телу. Просто молчать, не испытывая неловкости. И пёрышком по его носу водить, радуясь, словно ребёнок, от того, как он смешно морщится и уворачивается от моих посягательств.
— Хулиганка! Маленькая, соблазнительная хулиганка! — сдул пёрышко из моих пальцев.
Я рассмеялась и кокетливо повела плечиком, — откуда что взялось? Не умею я соблазнять, оно само, — чесслово!
— Красивая, красивая, — заверил он, счастливо улыбаясь.
— Правда?
— Правда.
Нежное касание кожи. Щекотно. По губам, подбородку, шее, ямочке между ключицами. А я губу закусила, чтобы не вздрогнуть, не нарушить эту чувственную ласку. Он водит пёрышком, не касаясь меня ни пальцем. Все условия соблюдены, демоница Гиибель может пойти и утопиться с горя. А взгляд азартный, не выпускает из плена. Так бы и смотрела…
— Ты на моего отца похож, — задумчиво наклонила голову.
Ласково пробежалась пальцами по его выбившейся чёрной прядке волос. Надеюсь, это не будет воспринято как запретное?..
— Чем? — насторожился.
Забавный. Так хмурит брови, подозрительно уставившись на меня.
— Он нас с мамой очень любил. Дома бывал редко, но мы всегда знали, что даже если он не вернётся, то другого папы у нас уже не будет. Он был удивительным, уникальным…
Анранар заметно расслабился, даже улыбнулся.
— Откуда ты родом? — отложил пёрышко.
— Из Салеха. Это недалеко от Лиллы. Портовый город. Много нелегальной торговли, матросов и государственных тайн…
— Я бывал там по делам. Не самое приветливое место. Тебе тяжело жилось?
Пожала плечами.
— Сложно судить, когда не знаешь другой жизни. У меня была крыша над головой. Хоть с годами она и прохудилась, а починить было уже некому. Были друзья, с которыми можно было драться за ракушки.
— Драться? — удивился он.
— Да, — улыбнулась снисходительно. — Ходила в синяках и ссадинах, но зато мальчишки уважали, и призовые ракушки самые красивые все мои были! А на них у портовых коробейников можно было еду выменять, и даже вещи небольшие!
Он покачал головой, чуть улыбаясь. Задумчиво посмотрел на меня, а я… Потихоньку, под внимательное одобрение, я всё больше рассказывала о себе. Открываться другому человеку оказалось совсем нелегко. Но ему действительно было интересно, и это очень облегчало задачу. Ведь впервые выговориться за столько лет… Оказалось, что мне это нужно.
Анранар тактично не перебивал. Он просто был рядом, слушал. И лишь изредка уточнял, вспоминая истории с похожими ситуациями из его той, другой жизни. И это снова было чудом, — ведь открывался и он!
Я переживала, когда слушала о падении империи Норгеланов, о погибшей семье молодого лорда Аскана, о сгоревшем доме в столице. В какой-то момент я поняла, что мне жаль их, словно это были мои родные. Я горевала о Кайре и маленькой забияке Тассише, чувствовала его боль, словно свою. И к концу рассказа идея об их возрождении и сделке с демонами показалась мне уже не такой безумной, как раньше. Это были безвинно погибшие люди, и они вполне заслуживали второй шанс. Хотя стоило мне представить Анранара и Кайру вместе, как на душе становилось гадко. Будто что-то больно царапало, вызывая желание ощетиниться. Даже змейка беспокойно шевелилась, хотя боли не причиняла. Странное чувство.
— Я много лет просто не интересовался другими женщинами. Мне казалось, что самое главное — возродить Кайру.
— Ты больше этого не хочешь?
— Не уверен, что это ещё так… важно. Когда мы завоевали Татто, один человек перед самой смертью произнёс, глядя мне в лицо стекленеющими глазами: «мёртвые должны оставаться мёртвыми». Никак не могу забыть этого. Я ведь почти привык, что её нет. А тут ещё ты появилась…
Боги! Он такой милый, когда смущается, — так и хочется потискать!..
