Вышла, покачивая бёдрами, в центр поля. Отошла подальше от шатров, краем глаза отмечая некоторое замешательство в рыжем стане. Они сбились в группы, и теперь огрызались, и спорили друг с другом. Ровное, сжимающееся кольцо, как петля вокруг шеи приговорённого, было разорвано.
Я чувствовала на себе огромное количество заинтересованных взглядов, мне было жутко от этого ощущения, но я заставляла себя танцевать. Не думать ни о чем, просто двигаться. Обнять себя, прикрыв веки, крутануться так, чтобы волосы красиво разлетелись в стороны.
На поляну вышли несколько псов, заинтересованно поглядывая в мою сторону, принюхиваясь. Мало, их слишком мало. Значит, остальные все ещё способны на активные действия! И я постаралась отключиться, почувствовать то самое состояние, когда выпускала Нагу. Когда вокруг ничего не имеет значения, кроме яркого, стойкого желания уничтожить, поглотить, стереть с лица земли!
Даже вспомнился эпизод с Анраном, когда едва не убила его. И искреннее удивление, когда Нага, вопреки всем привычным желаниям, предательски потёрлась о свою потенциальную жертву, едва не мурлыча. Мне стало легко и приятно. Тело звенело от лёгкости, я летала, двигалась, изгибалась в беззвучном ритме. Так, словно я танцевала только для моего Рана!
Поляна изрядно порыжела, но обнаружила я это, лишь почувствовав специфический запах псины, бьющий в ноздри. Их было невероятно много, они все сидели кружочком, как в театре, и гипнотизировали, облизываясь и хищно скалясь…
А где-то в деревне то и дело раздавались взвизги пополам с рычанием и лязг металла. Но мои шерстистые поклонники и ухом не вели. А я продолжала двигаться…
— Блузку сними… — прохрипел один из тех, что сидел в первом ряду.
Если бы я услышала подобное при других обстоятельствах, то убила бы на месте. Но меня охватило такое странное чувство, будто это все сон. И на требование собачки, размером почти с лошадь в холке, я лишь кокетливо повела плечиком, и коснулась первой пуговички на груди, не забыв задержаться рукой на ложбинке. Томно вздохнула, кажется, даже хором с кем-то ещё, оголила плечико, и спросила, так, между прочим…
— Ребята, вас так много… Но я отдамся лишь одному, самому достойному!
Что тут началооось!..
— Пойдём, детка! — вышел вперёд матёрый, тот, что про блузку говорил.
— С какой стати ты решил, что она говорила о тебе? — встал у него на пути другой.
— Расслабьтесь, парни, она моя! — произнёс третий и ему в горло вцепились сразу двое.
Полетела шерсть, завизжали псы, лагерь наполнился звуком рычания и запахом крови. Они драли друг другу глотки, не скупясь на рваные раны. А вот меня вдруг отпустило. Накатил такой страх и ужас, что я просто стояла столбиком, и не могла шевельнуть и пальцем! Нет, умом я понимала, что надо сваливать и быстрее, но вот тело было несогласное!..
Зато, когда мои колени нагло подбили носом, и я упала на любезно подставленную рыжую шерстистую спину, тело повело себя вполне по-человечески. То есть, я вцепилась с матом и криками в шерсть, едва не выдирая её, и постаралась не свалиться. Потому что бегала эта тварь куда резвее лошади, и на верховую езду была не рассчитана, в чем я убеждалась каждый раз, когда сталкивалась всем телом с хребтом и костлявой задницей этого чудища! А вот за нами с запозданием выдвинулась кавалькада рыжих поклонников эрегиньских прелестей с не менее возмущёнными криками:
— Атас! Самку уносят!!!
— Трег, стой, зараза!
— Я ему хозяйство вырву и сожрать заставлю!..
При возгласе про хозяйство, моё транспортное средство лишь прижало уши и развило такую скорость, что в глазах замелькали барханы, кочки, скалы, кустики, кустики, кустики, деревья… Я смутно помню, как мы долго петляли, как потеряли сначала часть преследователей, а затем и вовсе оторвались, — на этот раз окончательно.
Наконец пёсик остановился возле одноэтажной лачуги, одиноко стоящей в степной долине. Долго и жадно пил из речки. Напившись, рыжий словно вспомнил о том, о чем я бы предпочитала напоминать:
— Слышь, плясунья… Отцепись уже. Экспресс-доставка совершена в срок, пора бы и того, расплатиться!
Расплатиться?! Оборотней у меня ещё не было. Во всяком случае, ни один не сознался. И как-то не спешила я расширить свой эротический горизонт. Поэтому на предложение покинуть рыжий коврик вцепилась в него ещё крепче, осознавая, что только так меня к расплате не принудят! А оборотнями я ещё не питалась — вдруг они несъедобные?!
— Аууу!.. — натурально взвыло чудище. — Ну, ты и зараза! Вытаскивай её после этого…
И, недолго думая, рыжий сиганул с берега в воду. Наивный!.. Оказавшись в ледяном омуте, я убедилась, что окончательно срослась с шерстью. Потому что пальцы и так расцепить было невозможно, а перспектива расплаты только прибавила сил и уверенности в спасительности пёсьего хребта. Пусть и мокрого. Пусть и вонючего.
