triumphal
Вот тогда-то я и ощутил истинную свободу и счастье полноценного художника!
В 1910 году, помнится, в связи с юбилеем, я признался в «Воспоминаниях» будущим поколениям: «Прожил я свои 75 лет хорошо, среди разнообразного труда. Но что меня ожидает впереди? Количество труда и его разнообразие поуменьшилось: музыкальная критика давно отпала, служебные обязанности стали много легче. Остается творчество». Между строк внимательный глаз прочтет, что я настаиваю на композиторском призвании, на неистощимом творческом потенциале. Дабы никто не догадался о моих былых сомнениях и кризисах.
И в самом деле – одно за другим с кончика моего пера на линованную бумагу слетали новые произведения: десятки романсов, многочисленные детские хоры, инструментальные миниатюры, струнные квартеты, кантата памяти Лермонтова, гордость моя – опера «Капитанская дочка», детские оперы на сюжеты русских сказок… Работалось легко. За серьезные жанры я не решался браться – боялся очевидного контраста с живущими шедеврами, моих бывших «друзей». Но я не огорчался по этому поводу: видно, каждому свое. Зато они не писали детских опер.
Из последних сил я наверстывал упущенное, пытаясь заполнить пустующие годы своей биографии. Но годы брали свое. Требовалась письменная реабилитация, и я рассылал ее в письмах, оставлял в записках, дабы потомки не упрекали меня в бесплодности.
«Работоспособность я еще не утратил! – неоднократно подчеркивал я накануне своего восьмидесятилетия в письмах Глазунову, композитору нового поколения. – «Мои новые детские оперы «Красная Шапочка», «Кот» и «Дурачок» еще не лишены некоторой свежести. Но все же я уже дал все, что мог, и нового слова я не скажу».
