steps to macabre
К тому времени композитор понял, что против него ведется самая что ни на есть серьезная война. Ножи и камни летели один за другим, успевай только уворачиваться. Он начал бояться – не за себя, конечно. Он опасался, что месть негативных сил будет направлена и на его детей. Известно, что лучший способ обезоружить врага – это взяться за устранение его близких.
Всякий раз, когда он давал сыну ключи от машины, его охватывало непреодолимое чувство страха. Перед глазами возникало то давнее автопроисшествие, которое могло бы лишить его жизни, если бы не отличная реакция и инстинкт самосохранения.
Отправляя Максима в поездку, он не находил себе места и по прошествии десяти минут начинал накручивать диск телефона, пытаясь дозвониться до пункта назначения, куда Максим должен был приехать. На разумные возражения окружающих, настаивающих на том, что невозможно преодолеть расстояние в тридцать километров, часть из которых относились к зоне городского движения, за каких-то десять минут, он не обращал никакого внимания и не отходил от телефона до тех пор, пока на другом конце провода не звучал запыхавшийся голос благополучно добравшегося до места сына.
С каждым днем Шостакович все более ощущал, как что-то мешает его свободному дыханию, и поначалу это не относилось к области физиологии. Вокруг него сгущались потоки воздуха, пропитанного ядовитыми веществами. Яд медленно проникал в организм – с дыханием, сквозь поры на коже, пронзал мозг музыкой бездарностей, беспрерывно выливавшейся из черных прямоугольных ящиков, пущенными стрелами недоброжелательных и завистливых взглядов серых людей…
Все это подтачивало композитора извне и изнутри, лишало его жизненных сил и энергии и в результате неотвратимо привело к обострению болезни, поселившейся в нем с давних пор. Врачи обнаружили в его организме ярко выраженную тенденцию к постепенному отмиранию мышц. Для первого удара болезнь, руководимая ядовитыми веществами, выбрала один из немногочисленных счастливых моментов в жизни Дмитрия Дмитриевича – день свадьбы его сына. Чтобы не сильно радовался, чтобы со всей отчетливостью понял, что он обречен на пожизненное несчастье.
На лестничной площадке, среди куривших и балагуривших гостей, отца жениха, только что задорно смеявшегося над очередным анекдотом, внезапно обнаружили распростертым на полу. Все бросились его поднимать, кто-то кинулся к телефону, вызывая «Скорую»…
При падении Шостакович сломал ногу, и врачи забрали его в больницу. Перепуганные гости наблюдали жутковатую картину, как из квартиры на носилках выносили неподвижное тело композитора. Он не говорил ни слова. Из-под очков были видны широко распахнутые глаза. Удар оставил ему в довесок ясное сознание, дабы композитор почувствовал унижение, ощутил свою слабость и беззащитность перед могуществом вражеских сил. Это было первое серьезное предупреждение.
