– Не стану скрывать. Почему бы не принести тебя в Дар Великому и Всемогущему? Может быть, тогда он смилостивится и примет мои дары – и по достоинству оценит мои старания?
– Ах, вот как? И что же будет дальше? Ответь, я ведь все равно не узнаю.
– А потом он разгневается и наложит на меня, грешника-братоубийцу, вечную кару: он отправит меня скитаться по миру, преодолевая времена и расстояния, дабы сопровождать тебя на этой земле.
– Ну тогда я и в самом деле начинаю понемногу кое-что понимать. Например, теперь мне ясна причина твоей удивительной памяти: ты-то остался живым, тогда как я всякий раз умираю и воскресаю вновь в ином обличье, но неизменно вселяя в новое тело сущность и Дух Гения.
– О, если бы знал ты, брат мой, каковы мои мучения! Никому не пожелал бы вечной жизни! Предел моих мечтаний – это дождаться сладостных моментов смерти.
– Ты не можешь умереть и предаться забвению?
– О, если бы это было возможно! Я пытался наложить на себя руки, но Он сказал мне, что смерть не придет ко мне, что бы я ни сделал. Тогда я сказал, что попрошу об этой маленькой и незначительной услуге первого встречного. Но Он наложил запрет на мои уста. Тогда я на собственной груди выжег крупными буквами «УБЕЙ МЕНЯ!» и скинул прочь одежду. Но прохожие, что попадались на моем скорбном пути, словно не замечали ни моей наготы, ни кровавой надписи. Так я и скитаюсь в веках, из раза в раз неизменно выполняя свою страшную миссию…
– Бедняга… Но зачем тогда ты прежде предупредил меня о своем коварном замысле? На мой взгляд, было бы гораздо проще обрушить на мою беззащитную голову камень из-за спины. А теперь, после того, что я узнал, лишить меня жизни будет не так-то просто. Ты, брат, бездумно сам усложнил себе дело.
– Я вовсе не так глуп, как тебе кажется. Конечно, сейчас ты можешь встать и уйти, исчезнуть во тьме навсегда. Но ты не сделаешь этого.
– Почему нет? Вот встану и уйду…
– Я должен объяснить тебе еще кое-что, весьма важное для нас обоих.
– Ну уж нет! Ни за какие коврижки! Это только расчетливый ход, чтобы заманить меня в ловушку!
– Я прошу тебя: если хочешь проникнуть сквозь завесу священной тайны, посмотри в огонь в последний раз! Если ты так веришь в Его справедливость, то тебе незачем бояться. Он не допустит твоей гибели. А если и так, то, значит, так тому и быть. Не ты ли говорил мне, что надо верить в Божественное Провидение?
– Действительно. Как бы ни случилось судьбы не миновать… Ну хорошо, хорошо, пусть будет по-твоему. Отпусти мою руку – я останусь еще ненадолго.
– Смотри, смотри внимательнее – язычки пламени пляшут и искрятся счастьем.
pittoresco pomposo
Ах, Вена, Вена! Ты похожа на ту светскую даму, что облачена с ног до головы в роскошные наряды, увенчивающиеся пышной париковой прической, что держит себя в обществе манерно и изысканно, но при этом то и дело норовит послать кому-либо – совершенно все равно, кому – вызывающе кокетливый взгляд или с готовностью подхватить ниточку очередного клубка сплетен.
По твоим улицам торопливо передвигаются силуэты людей и запряженных лошадьми карет, в твоих великолепных дворцах произрастают раскидистые деревья заговоров и интриг. Великая европейская столица музыки, как много значила ты для мира в ту многоликую и знаменательную эпоху, обозначившуюся в истории культуры лаконичным термином «классицизм»!
Каждый музыкант – будь то композитор или исполнитель – искал возможности перебраться в столицу Австрии, ведь именно там собирались величайшие люди того времени. Гайдн, Моцарт, да Понте, Глюк, Бетховен… Список далеко не исчерпан, но упомянутых имен уже вполне достаточно для того, чтобы в должной степени оценить значимость этого города. Все дороги вели тогда в Вену, которая стала для музыкантов столетия первым и единственным Римом.
Вена была полна людьми – людьми разными, талантливыми и обыкновенными, аристократами и простолюдинами, добрыми и злыми, и среди них были счастливцы, знавшие великого Моцарта…
