Увы, он предал и свою Честь, и свою кровь. Из уважения к прежним заслугам и в память его братьев, погибших за дело Раканов, мы оставили изменнику жизнь, ограничившись вечным изгнанием. Мы полагали, что титул графа Гонта должен перейти Конраду Борну, однако Бонавентур Гонт представил убедительные доказательства того, что его ветвь старше ветви Борнов. Есть ли кто, готовый оспорить его право?
– Есть, – Ричард Окделл поднял руку, словно унар, – есть!
– Слово хозяину Круга.
– Мой государь, – от волнения цивильный комендант раскраснелся, – прямыми потомками Рутгерта Гонта являются графы Штанцлер. Эр Август… Граф Штанцлер имеет огромные заслуги перед Людьми Чести… Я как глава Дома Скал ручаюсь за его верность.
Вот только Штанцлера с его отравой здесь и не хватает! Хотя агарисские мерзавцы не лучше, разве что мельче.
– Что скажет Повелитель Волн? – Пусть Придд, что хочет, то и говорит, но Повелитель Молний скажет «Нет!». Эпинэ и Штанцлер одним воздухом дышать не станут.
Валентин неторопливо поднялся, Робер не видел Спрута с Доры, там он казался человеком, на Высокий Совет явился серый истукан.
– Я не готов обсуждать лояльность человека, много лет бывшего кансилльером при дворе Олларов и сохранившего свою должность после двух восстаний, – светлые глаза смотрели прямо и равнодушно. – Исходя из нынешнего местонахождения господина Штанцлера, я полагаю, что к нему имеется ряд серьезных претензий. Для члена Высокого Совета это нежелательно.
Что до притязаний Штанцлеров на титул графов Гонт, то если они и впрямь потомки Рутгерта, у них больше прав, чем у наследников его кузена по женской линии, отбывшего в Агарис.
– Гонты принадлежат к Дому Волн, – напомнил Альдо, – и долг Повелителя сказать «да» или «нет».
– Нет, – скучным голосом объявил Спрут. – По крайней мере, пока мой государь и задержавший бывшего кансилльера Повелитель Молний не признают графа Штанцлера достойным доверия.
– Справедливо, – согласился его величество. – Герцог Эпинэ, мы вас слушаем?
– Ничего не могу сказать про кровь, – будь старый интриган хоть Раканом, хоть Олларом, быть подлецом он не перестанет, – но самому Штанцлеру я не верю. Должен ли я объяснить почему?
– Это очевидно, – величественно кивнул сюзерен. – Оклеветать Повелителей Молний и послать на верную гибель Повелителя Скал недостойно человека Чести. К тому же представленные дедом Штанцлера свидетельства вызывают серьезные сомнения в их подлинности, однако мы проверим их еще раз. Пока же титул графа Гонта остается свободным, а его голос на Высоком Совете передается главе Дома Волн. Герцог Придд?
Спрут равнодушно поклонился:
– Клянусь Честью использовать свои полномочия во благо моего государя.
Судьба Штанцлера была решена. Обиды Эпинэ и лизоблюдство Придда перевесили заступничество Скал. Ричард глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Вмешиваться не следовало, это юноша понимал с самого начала, но не сдержался, оказав эру Августу дурную услугу. Альдо прилюдно согласился с Иноходцем и Спрутом, сказавшим «нет» только потому, что Окделл говорил «да». Добиться другого ответа будет трудно – сюзерен имеет обыкновение решать раз и навсегда, но отступиться Дикон не мог. Не только ради Штанцлера, но и в память Морена, просившего за больного старика за полчаса до гибели.
Память о Доре заставила вздрогнуть и сжать резные подлокотники. Пережитый ужас не отпускал, как не отпускает провалившуюся овцу болото, но Окделл не овца! Дикон сжал зубы, заставляя себя слушать, хотя и без того знал, кто будет командовать гвардией. Мартин Тристрам. Юноша с удовольствием бы поменялся с ним местами, но оставить пост цивильного коменданта – значит признать свое поражение и подвести Альдо. Лишь поймав мерзавца, покушавшегося на Иноходца и убившего Удо, можно говорить о смене должности, а ключ ко всему – Суза-Муза с его пронырливостью. Это кто-то из обитателей дворца, вхожий во все апартаменты и так или иначе связанный с Лаик. Придворный? Гимнет? Слуга? Кем бы он ни был, он – враг Раканов, для отвода глаз примкнувший к победителям. Приспешник Колиньяров? Если первым Сузой-Музой был Эстебан, очень похоже…
– Гвардия умрет за своего государя. – Мартин Тристрам поднялся с колен, сверкая четырехцветной перевязью.
Сюзерен усмехнулся:
– Гвардия должна не умирать, а побеждать. Пусть умирают наши враги.
– Так и будет! – выкрикнул молодой Берхайм.
– Мэратон, – голос сюзерена слегка зазвенел, и Ричард понял: сейчас Альдо перейдет к главному.
– Эории Талигойи, – король еще ничего не сказал, но комната словно бы выстыла, – завтра в полдень в Гальтарском дворце начнется суд над герцогом Алва. Суд продлится три дня, после чего вам предстоит решать, виновен ли подсудимый.
Мы не можем вручить судьбу одного из высших эориев ординарам и чиновникам, и мы не вправе закрыть глаза на его преступления. То, что совершил Удо Борн, касалось лишь нас, и мы помиловали преступника. Рокэ Алва принес неисчислимые бедствия всем Золотым Землям, он должен понести заслуженное наказание.
