Сбоку вспыхнули новые факелы, свет отскочил от мушкетных стволов, но лица стрелков остались в темноте. Ворота углового особнячка были распахнуты, во дворе приплясывали оседланные кони, их держали солдаты. Чужие. Дальше понуро стояли гимнеты, двое скорчились возле опрокинутой решетки. Так вот что звенело, когда взбесился Карас…
Юноша споткнулся о какую-то оглоблю, упасть не дал конвоир.
– Где полковник, Тобиас?
– На площади, – буркнул «медведь», – добычу считает. Вот, еще один…
Мевен был жив. Скулу виконта украшала ссадина, запястья были стянуты так же, как у самого Ричарда.
– Спокойно, – шепнул гимнет-капитан, – только спокойно. Мы ничего не можем.
Перевязи на Мевене не было, а на мундире недоставало пуговиц.
– Это не кэналлийцы, – прохрипел Дик. – Кто это?
Виконт не ответил. Становилось все холоднее, а руки болели так, словно их жалили все муравьи мира.
– Дорогу!
Из темноты улицы выкатилась карета, скрипнула, остановилась. Тот, кто спрашивал про полковника, вскочил на подножку и распахнул дверцу. Внутри зашевелились, и из кареты вывалилось тело. Кони дернулись и захрапели, один из солдат поднял факел, световой круг накрыл полковника Нокса желтым саваном.
– Милосердны будьте, ибо Он милосерден. – Пьетро замер на подножке, не зная, куда поставить ногу. Монаха била дрожь, но свои четки он не бросил.
– Отодвиньте, – велел какой-то офицер. Медведь-Тобиас ухватил Нокса за ноги и рывком отшвырнул. Лицо мертвеца было искажено, на ничем не прикрытой шее чернела широкая полоса.
– Брат мой, дайте руку. Вам ничего не грозит.
Пьетро вздрогнул и оперся на огромную лапищу. Тобиас ловко поставил монаха на землю и вдруг… раздвоился. То есть из кареты вылез еще один великан. Близнец?
– Факелы поднять, – офицер поправил мундир и обнажил шпагу. – На караул!
– Господа, это лишнее, – Рокэ Алва, звеня цепями, легко спрыгнул наземь и огляделся. – Доброй ночи, герцог. Это все-таки вы! Несколько неожиданно, но, не скрою, приятно.
Нужно было отвечать, но ответ не находился. Дик смотрел на своего эра, а тот улыбнулся и слегка приподнял бровь, возвращая бывшего оруженосца в навсегда ушедшее. Навсегда потому, что мир между ними невозможен. Повелитель Скал верен своему государю, а в Талигойе Раканов места Воронам нет.
– Господин Первый маршал, мы в полном вашем распоряжении. Какие будут приказания?
Валентин! Валентин со своей спесивой миной среди факельщиков и… Эта тварь сняла траур!
– Предатель! – веревки вгрызлись в кожу, но было не до них. – Подлый предатель!..
– Ричард, – негромко шикнул Мевен, – тихо.
Так вот с каким «герцогом» заговорил Ворон… Это дело рук Спрута и его каракатиц, с попустительства Робера расползшихся по городу.
– Я убью его! – кто-то повис у Ричарда на спине, кто-то вцепился в плечо. – Пусти! Обоих… Предатели!
– Говорите, приказания? – Рокэ склонил голову набок. – Найдите что-нибудь выпить, успокойте Окделла, снимите с меня цепи и доложите обстановку. Чем располагаете вы, сколько в городе войск, где они?
– Тобиас, убери этого… Повелителя, – спина Валентина загородила Ворона, спина предателя, в которую нет возможности всадить кинжал.
– Не слишком далеко, – поправил Алва, подставляя скованные руки кому-то плечистому, – он тоже может быть полезен.
– Создатель хранит ходящих в незлобии и прощающих врагов своих, – пробормотал Пьетро, закрывая лицо Нокса подобранной тут же шляпой.
Левий, как и положено голубку, отщипнул кусочек хлеба. Его высокопреосвященство улыбался. Альдо улыбался еще шире. Неужели научился проигрывать?
– Герцог, вы совсем ничего не едите, – гайифский посол была сама озабоченность. – Вы дурно себя чувствуете?
– Я здоров, – буркнул Эпинэ. Пулярки правили свой последний бал, послы и придворные жевали, гимнеты смотрели, слуги нюхали и все ждали известий, а может и не все. Подавальщикам все равно, кому подносить тарелки, было бы что уволочь домой…
– Повиновение государю, – возвестил закатный гимнет. – Гонец из Нохи к его высокопреосвященству.
– После ужина, – сюзерен небрежно поднял бокал, – все дела после ужина.
– Пища земная есть средство к существованию, но не цель и не суть его. – Левий промокнул губы салфеткой. – Я выслушаю.
Альдо усмехнулся:
– Ваше высокопреосвященство, мы уважаем тайны церкви, но чтобы узнать о водворении Алвы в Ноху, вставать из-за стола необязательно. Гимнет, впустите гонца.
– Это тоже не обязательно, – Левий тоже усмехнулся, – пусть посланец доверит новость гимнету.
Гонцов лучше расспрашивать без свидетелей, тем более таких. Уж лучше гимнет передаст чужой доклад – и все.
– Ваше высокопреосвященство, вам не будет страшно жить под одной крышей со столь, гм, своеобразным еретиком? – полюбопытствовал выздоравливающий ургот.
Сюзерен засмеялся и отодвинул тарелку.
– Наш кардинал смел, – объявил он. – Мы обеспокоены его безопасностью больше, чем он сам.
Левий живо повернулся к сюзерену:
