– Святой Адриан и память преосвященного Оноре укрепляют меня, – кротко сообщил он, разглядывая королевские цепи, – к тому же страшен не черный лев, но гиена в львиной шкуре, и не воин с мечом, но отравитель и лжец.
О ком это он? О вновь водворенном в Багерлее Штанцлере или о гостеприимном хозяине?
– Повиновение государю. – Вернувшийся посланец был растерян или это только казалось?
– Мы слушаем.
– Мой государь, гонец послан теньентом охраны его высокопреосвященства Дексером. Дексер с двумя десятками солдат отправился навстречу эскорту герцога Алва, едва пришло известие о его выезде. Отряд достиг Гальтарского дворца и никого не встретил, о чем теньент счел нужным уведомить его высокопреосвященство.
– Весьма странно, – кардинал поправил эмалевого голубя, – и весьма неожиданно. Если бы разверзлась земля и поглотила грешника вместе с эскортом, Дексер узрел бы бездну, он, знаете ли, довольно наблюдателен.
– Возможно, они не проезжали Триумфальной, – предположил маркиз Габайру и покосился на кардинала. – Не мог ли герцог Окделл, разумеется, по ошибке, вернуть узника в Багерлее?
– В таком случае, – не моргнул и глазом Левий, – ошибку следует исправить. Я немедленно отправляюсь в Багерлее.
– Это исключено, – отрезал Альдо. – Цивильный комендант и гимнет-капитан знают, куда везти узника. За Алву, пока он не в Нохе, отвечают они, и только они. Ваше высокопреосвященство, этот человек слишком опасен, чтобы оставлять его на попечении адептов ордена Милосердия. Его и дальше будут охранять гимнеты.
– Лев, и в клетке сидящий, пугает овец и коз, – улыбнулся клирик. – Мне понятны ваши опасения. Четырежды в день гимнеты смогут убедиться, что Рокэ Алва там, где ему надлежит быть. Сейчас же я настаиваю на поисках герцога Окделла.
– Я распоряжусь, – чужим голосом произнес Эпинэ. – К сожалению, генерал Карваль отсутствует, но я пошлю Пуэна.
– К Окделлу уже отправлен разъезд, – напомнил сюзерен, – к тому же с Ричардом Мевен, Нокс и сорок солдат, не считая благочестивого брата. С помощью Создателя доберутся.
Пьетро перебирал свои дурацкие четки и пялился в землю. Торчал серым истуканом и перебирал. Тощие пальцы отсчитывали жемчужинки, мелкие, плохонькие, чуть ли ни болотные, но руки… Они свободны! Зачем связывать овцу?
– Пьетро… Именем святого Оноре, развяжите нас!
Испуганный, непонимающий взгляд. Чего удивляться: тот, кто трясся в Октавианскую ночь, струсит и в эту.
– Пьетро, ваш долг…
– Все мы должники Создателя и кредиторы Леворукого, – проблеял монах, – прими в свое сердце первого, отринь последнего и будешь спасен.
– Тупица, ты пойми…
– Окделл, успокойтесь, – привалившийся к морщинистому стволу Мевен поднял голову, – мы сейчас ничего не можем, нужно ждать!
Ждать, пока Ворон со Спрутом удерут, как удрали во сне?! Но как же все совпало, даже неровный лошадиный цокот.
– Мевен… Мевен, вы меня слышите?
– Да, – к правой щеке гимнет-капитана прилип высохший листик. Виконт раз за разом вытирал щеку о плечо, но лист держался.
– Мевен, нужно… Мы должны сообщить Альдо… Мевен?
– Помолчите!
– Не поддавайтесь пустому гневу и словоблудию, – не к месту пробормотал монах. Смотреть на него было тошно, любоваться на выплясывающего перед Алвой Спрута – нестерпимо. Не спасало даже чувство правоты. Ну и что, что ты предупреждал сюзерена, а тот не слушал? Правотой меряются после победы, а она ускользает по милости сбежавшего к убийце мерзавца.
– Виконт Мевен, – офицер в лиловом. Лицо знакомое… На коронации он держал Спруту стремя, теперь держит пистолет, – вставайте, вы нужны.
– Кому? – гимнет-капитан дернул головой, избавившись наконец от докучливого листка, проступила кровь. Это только ссадина, но Придду свидетели его подлости не нужны.
– Герцог Алва хочет задать вам несколько вопросов.
Алва, не Придд!
– Идемте, – виконт неуклюже – мешали связанные за спиной руки – оторвался от черного ствола. Пьетро суетливо отступил, давая дорогу жертве и палачу. Чего хочет Ворон? Мевен не перейдет на сторону Олларов! Он не предатель!
– Мы идем вместе, – отчеканил Дикон, – наш разговор с Приддом не окончен.
«Лиловый» пожал плечами:
– Когда вы потребуетесь, – процедил он, – за вами придут.
Их с Мевеном ждут пули, и это в лучшем случае, Алва врагов предпочитает вешать. Святой Алан, пройти Октавианскую ночь, две войны, Дору и проститься с жизнью на каком-нибудь каштане в полухорне от ничего не подозревающего сюзерена!
– Я иду с вами!
Офицер молча кивнул ближайшему охраннику. Грубая солдатская пятерня вцепилась в плечо, отделяя от уходящего друга, Дик рванулся, на помощь капралу подоспел долговязый мушкетер.
– Мевен! – закричал Дик, выдираясь из лиловых лап. – Мевен, держитесь!!!
Виконт не оглянулся. Он медленно шел, почти плыл сквозь разодранную факелами тьму и его ноги обнимали тени, длинные и тонкие, словно плети. Сколько факелов, столько и теней, а человек – один.
