Меня бросило в дрожь от вида жутких светящихся в темноте глаз Хантера. Впрочем, как и от его поведения. Я полторы недели положила на то, чтобы наладить контакт со своей суккубой. Играла на ее чувствах к оборотню, тешила ее сладострастную сущность, играясь со свободными самцами. Ей было больно и плохо оттого, что он выкинул нас из своей жизни, что не позволяет быть рядом. Прикасаться, целовать, вдыхать такой родной запах и купаться в блаженстве в сильных объятиях. Несмотря ни на что меня тоже ранило такое безразличие и, тем не менее, я каждый день бередила эту рану, вновь и вновь напоминая своей сущности, что она никто для того, кто стал центром ее вселенной, ее господином. И вот стоило этому кобелю появиться на пороге, как она готова тут же кинуться ему в ноги и буквально вымаливать у него позволения быть рядом. Голод… я ощущала ее моментально проснувшийся дикий голод, в то время как все прошлые дни она оставалась практически безразличной к чертовски сексуальным оборотням, что околачивались возле нас, несмотря на угрозу наказания от альфы.
Послышался тихий рык и Хантер сделал стремительный шаг в мою сторону. Сама того не желая, я начала жадно вдыхать его запах. Но что-то было не так в нем… суккуба внутри злобно зашипела, боль пронзила грудь. И я поняла, что было не так — вокруг него, помимо зловония алкоголя, витал аромат другой женщины… еще один вдох… других женщин.
Я напряглась и приняла более подходящую для отступления позу, медленно облокотившись о руки перед собой. Готовая в любое мгновение соскочить с кровати, но в то же время не решаясь играть на его инстинктах хищника и бежать сейчас. Напряженным взглядом наблюдала за тем, как он рывками сдирает с себя рубашку, видела даже в темноте, как тяжело вздымалась его грудь, ощущала его сильное возбуждение, что омывало нас с суккубой теплыми волнами удовольствия.
Я криво улыбнулась…
Чувствуешь? От него пахнет другими женщинами. Он не хочет быть твоим господином, он забыл о тебе, а сам развлекался с другими. Ты не нужна ему. Он не хочет быть рядом с тобой. Более того, он пришел к тебе безбожно пьяным, словно… ты ему отвратительна. Ему даже не было интересно, голодала ли ты все эти дни, не интересно было, насколько сильно мы нуждались просто в его присутствии рядом…
Я опять делала это — причиняла боль суккубе, а заодно и себе. Я злила ее, лелеяла ее чувство обиды. Хотела, чтобы она скинула с себя его влияние, не позволяла больше вытирать о нас ноги. Удивительно, но за эти полторы недели я поняла, что она у меня умная девочки и что совсем не такая, какой по описаниям Аннет и Алека должны быть суккубы. Она не была частью меня, не дополняла меня, она действительно была абсолютно самостоятельной личностью во мне.
Едва успев закончить свой адресованный суккубе монолог, я тут же соскочила с кровати, спасаясь от загребущих рук рванувшего ко мне Хантера.
Каждый вдох будил в моей суккубе все больше злости. Она рвалась на свободу, желая сделать облокотившемуся на кровать руками и коленом мужчине так же больно, как и он ей.
Но в то же время она испытывала к нему дикое по своей силе желание и хищно раздувающиеся ноздри оборотня не оставляли сомнений — он чувствует наше возбуждение.
Хантер тихо зарычал, явно досадуя, что не успел дотянуть до меня. Я же пыталась совладать со своей суккубой и нашей общей яростью. Спокойно стоя возле кровати, просто смотрела на мужчину с легкой настороженностью.
Он с легкостью и грацией вновь перетек в вертикальное положение и, не говоря ни слова, начал медленно обходить кровать, неумолимо приближаясь ко мне. Кривая улыбка играла на его красивых губах и жуткие глаза светились в предвкушении.
— Неужели те шлюхи, с которыми ты был сегодня, не смогли толком удовлетворить тебя? — ехидно спросила, растягивая свои губы в презрительной улыбке.
— Не шлюхе меня судить, — презрительно бросил оборотень и снова рванул ко мне, ловя руками воздух.
Я не теряла зря время, пока Хантера не было дома, открывая свои новые возможности.
Например, быстроту реакций и просто фантастическую, в человеческом понимании, скорость передвижений.
Тихо зашипела, чувствуя, как во рту вырастают клыки, а ногти удлиняются.
— Ревнуешь? — хмыкнул он, когда очередная попытка словить меня окончилась провалом.
Да уж, алкоголь пагубно влияет даже на вервольфов…
— Брезгую, — поправила я, чем заслужила взбешенный рык.
— Можешь не переживать, маленькая ревнивая суккуба, у меня ничего с ними не было, — зачем-то просветил меня Хантер и кажется сам удивился своим оправданиям.
— Меня это ни капельки не интересует, — нарочито небрежно отмахнулась я. — Ты можешь трахать кого угодно. Кто знает, может, это поможет мне побыстрее избавиться от тебя?
Его смех пробрал меня до самых костей, столько горечи и злобы в нем было.
— О нет, пока по моим венам бежит твой яд, я буду иметь только тебя, — отсмеявшись, прорычал он.
Мы кружились друг напротив друга, словно два хищника, оценивающих преимущества и слабости противника.
