— Руку свою иметь ты будешь, — зло огрызнулась я, окончательно выведенная из себя его отношением. — Нет у меня никакого яда! Сколько раз тебе это повторять, чтобы до твоих отравленных спермотоксикозом мозгов это дошло? Нет моей вины в том, что ты — озабоченный кобель!
— Конечно, нет, — с иронией и издевкой воскликнул он и кинулся ко мне, почти словив, но пошатнувшись в решительный момент, — и кроме меня тебя никто не трахал. Да?
Официальная спутница Алека Рида, — зло выплюнул он.
Откуда он знает про Алека?
Я удивленно замерла, позволив минутному шоку отвлечь меня от передвижений Хантера. За что и поплатилась, моментально оказавшись в кольце его рук.
Дернулась, почувствовав, как дрожь прошлась по мощному телу и грудь завибрировала от мягкого рыка.
— Отвали от меня, ревнивая тупая кобелина! — прошипела я, оскаливая клыки.
— Не раньше, чем усну от изнеможения, похоронив себя глубоко в твоем вечно голодном лоне, — он оставил одну руку, обернутой вокруг меня, а другую опустил на попку, с силой сжав мягкую плоть. — Но в этот раз я, пожалуй, начну с твоего грязного ротика, — рука метнулась к моим волосам и больно дернула, заставляя мою голову опрокинуться вверх.
Ох, если бы можно было бы убить силой взгляда, Хантер уже давно бы подох в страшных муках!
— Только в твоих мечтах, — прошипела я и, как только хватка в волосах немного ослабла, с силой вонзила клыки в ключицу мужчины.
Секунда шока, замешательства и я снова на свободе.
Потрогав пальцами место укуса, Хантер вскинул на меня удивленный взгляд, а мы с суккубой почувствовали, как похоть волка вышла на новый уровень.
О, черт!
— О нет, вот увидишь… я уже почти ощущаю этот ротик вокруг себя, — оскалился он. — А потом я буду…
— А потом ты будешь гребаным кастрированным волком, — прошипела я, пребывая уже в откровенном бешенстве от его слов и собственного возбуждения.
Оказалось, даже злясь, моя суккуба была не в состоянии противиться желанию принадлежать этому самовлюбленному засранцу.
Мне надоело припираться с Хантером и я уже начала обдумывать, как мне поближе подобраться к двери, но, видимо, бессмысленные споры надоели и вервольфу, потому что в считанные секунды я оказалась сбитой с ног и распластанной на спине на пушистом ковре у кровати.
— Говорят, шлюхам на подобии тебя это нравится, так что не стоит строить из себя недотрогу, — прошипел он, пытаясь словить мои губы своими.
Мне даже не стоило подначивать свою суккубу, чтобы она вышла на передний план и потрепала Хантера.
Боль прострелила спину и голову, зубы снова вонзились в загорелую плоть, а когти расцарапали спину.
— Любишь пожестче? — прорычал Хантер, заводя руки мне за голову.
— Не люблю с тобой! — со всей злостью бросила я, вырываясь из его хватки.
Кожистые крылья неприятно оцарапывались и приламывались, натыкаясь на стены и мебель.
Восхищение, озарившее вспыхнувшие льдистые глаза польстило моей суккубе, но мы не собирались так просто сдаваться. Более того, я была зла и на этот раз моя сущность стала мне опорой в этой злости. Ее сжигала ревность и обида, а потому мы не сильно церемонились с вервольфом.
Стоило ему приблизиться, как тут же натыкался на острые когти или когтистые наросты на крыльях. Стоило ему схватить меня, и я без зазрений совести вонзала в его плоть свои клыки, будь то грудь, рука или губы. Вкус его крови пьянил нас с суккубой, взбешенный рык тешил оскорбленное самолюбие, как и глубокие царапины на тренированном теле приносили некое удовлетворение. Наконец, мне удалось хотя бы как-то отплатить ему за все то, что он делал со мной, за то, что привез к себе и оставил, словно надоевшую игрушку.
Но как бы мы с суккубой ни пытались спастись бегством, как бы не царапались и не кусались, какие оскорбления ни выкрикивали в надежде задеть его и изгнать из комнаты, в итоге все равно я оказалась под вервольфом. Майка уже давно была содрана оборотнем в пылу битвы, а вскоре ту же участь разделили и коротенькие шортики.
— Какая же ты красивая… такая необычная, — проводя пальцем по губам и задевая клыки, прошептал он, раздвигая коленями мои ноги и устраиваясь между ними. — Готова? — склоняясь к уху, спрашивает нежным шепотом, словно и не я только что отчаянно раздирала его плоть в надежде избежать участи постельной игрушки озабоченного вервольфа.
— Меня тошнит от тебя, — пытаясь высвободить из захвата прижатые к полу запястья, прошептала-простонала я.
— Я даже ощущаю насколько, — он нагло ворвался пальцами свободной руки в мокрое и горячее лоно, исторгая тем самым из меня стон. — Давай, расскажи мне, насколько сильно тебя тошнит от меня, — продолжал нежно ворковать он, вытаскивая свои пальцы и снова с силой задвигая назад, одновременно начиная кружить большим пальцем вокруг тугого комочка нервов, — как ты меня ненавидишь и насколько твой Алек лучше меня. Что же ты замолчала?
Каждое его слово сопровождалось движением пальцев и ощутимыми покусываниями шеи.
