Глубокая складка пролегла между бровей мужчины, когда он вспоминал, с какой точностью и покладистостью Энджи выполняла все его требования с тех пор, как он забрал ее с того треклятого клуба. Он едва сдержал стон, когда в который раз вспомнил все те приказы, что он отдавал ей накануне ночью. Нет, в принципе, как уже несколько пресытившийся любовными утехами мужчина, он не видел ничего страшного в том, что они вытворяли в постели, кроме тех, самых последних заходов, когда он оставался глух к ее просьбам остановиться и дать ей отдохнуть. Только все это должно происходить с обоюдного согласия, а тут… он чувствовал себя ужасно от того, что проделал все это с молодой неискушенной девушкой, кое-как утешая себя единственной мыслью — она получала удовольствие от всего, что бы он ни делал, несмотря на то, что говорил. Но теперь…
— Хантер, она полностью зависима от тебя и не в состоянии противиться ни одному твоему приказу…
— Мне нужно идти, — хриплым от эмоций голосом перебил инкуба Хантер и, даже не смотря на него, направился к арендованной машине.
Сев на место водителя, он несколько раз ударился затылком о подголовник и на секунду зажмурил глаза.
В стекло постучали.
Снова Дэвид.
— Не заставляй меня жалеть о том, что я тебе только что рассказал, — попросил мужчина, на что Хантер лишь снова покачал головой. У него просто не было слов, чтобы выразить свое отношение к услышанному, он вообще был слишком поражен словами инкуба, чтобы не то, что говорить — думать. В его голове, словно включили заезженную пленку, которая снова и снова повторяла последнюю фразу инкуба.
Дэвид ушел, а оборотень долго еще сидел, облокотившись руками о руль и спрятав лицо в ладонях.
Черт! Черт! Черт! Как так получилось, что он, всегда имеющий холодную голову на плечах, настолько потерял рассудок, что даже не заметил, с какой завидной быстротой шипящая и злящаяся на него девчонка выполняет любое его желание?
Он даже не представлял, как будет оправдываться перед ней. Но в одном был уверен — пусть он ни хрена не понимал, почему происходит вся эта хрень, но впредь будет тщательно следить за своим языком и фантазиями.
Заведя мотор, мужчина направил машину обратно к вертолетной площадке.
Ему необходимо быстрее добраться домой, чтобы поговорить с Энджи, попытаться объяснить хоть что-то, сказать, что… что?
Что сожалеет? Раскаивается?
Что сдохнет без нее?
Вряд ли это будет интересовать ее. Несколько дней тому назад возможно, но наверняка не сейчас.
Эвангелина Литтл Как он смеет после всего, что творил ночью спрашивать нормально ли я себя чувствую?! Как он смеет вообще являться ко мне и говорить что-то?! Просить прощения? Неужели не понимает, что видеть и слышать его — последнее чего хочу я, последнее, что выдержит моя уязвленная гордость?
Сколько нужно человеку, чтобы сломаться? Сколько испытаний на него должно свалиться, чтобы не осталось сил бороться? Со своей сущностью, которую вопреки всему словно магнитом тянет к оборотню… с Хантером… с судьбой, которая вечно норовит сделать невероятный кульбит в пропасть… наконец, с собой…
Сколько раз Хантеру нужно унизить меня, развеять собранное по крупицам спокойствие, чтобы успокоиться? Что сделали ему демоны похоти? Чем заслужили такую сильную, всеобъемлющую ненависть? И когда он, наконец, поймет, что нельзя так… неправильно ломать жизни других только потому, что когда-то кто-то в твоей жизни оступился или сделал тебе плохо? Хотя, тут конечно, я не совсем права — моя жизнь пошла под откос из-за Майкла.
Именно он виноват в том, что я стала тем, чем есть сейчас. Что теперь моя судьба быть… добычей для него и одного ненормального волка, а возможно и для любого сверха, желающего грелку в постель и инкубатор в одном лице.
Боже, как же мне осточертело все это! Не хочу ничего и никого. Только покоя! Пожалуйста, пусть меня оставят в покое!
Отсутствующим взглядом я провожала заходящее за деревья солнце, слегка щурясь от последних ярких ручей, пробивающихся сквозь зеленые кроны.
В университете скоро заканчиваются занятия… По этому поводу мы планировали закатить грандиозную вечеринку. Без кагала, как это любят делать золотые детки, а просто для себя. А примерно через неделю я с отцом и мачехой должна была лететь на отдых. Жаннет — так звали жену отца — выбрала Грецию, а мне было все равно — просто хотела провести время с единственным оставшимся близким человеком. Надеюсь, он не переживает за меня. Все-таки зря я последнее время так часто названивала ему, а вдруг теперь подумает, что со мной что-то случилось?
