– Вот след оленя, Лил-Ыт!
– Разве? – усмехнулся вождь.
Братья заползали, рассматривая отпечатки копыт и бормоча:
– Внутренняя половинка копыта длиннее… И подкопытца.
– Кабан! – заключили юноши.
Вождь кивнул.
– А вот здесь лис удачно поохотился на птицу. Видишь, Лил-Ыт?
Смотреть на обгрызенные перья мне было неинтересно, я набивала рот костянкой, выискивая на колючих кустах поспевшие чёрно-сизые ягоды. Вдруг братья дружно остановились, вскинув головы вверх. На высоте, вдвое превосходившей их рост, ветки кустарника были обломаны.
– Большерогий!
Лоси, неприхотливые обитатели леса, в окрестности медвежьей пещеры забредали даже зимой. А украшенные гигантскими рогами олени любили открытые луга и сочные травы. Они попадались лишь летом и то нечасто. Подрагивая от возбуждения, юноши молча уставились на вождя. Конечно, он отменил охоту, но… Добыть большерого – такое редкое везение! Их умоляющие взгляды были красноречивей слов. Вождь велел им искать помёт. Если тот будет свежим…
Так оно и оказалось. Счастливые братья помчались за охотничьей удачей, и мы тоже углубились в лес. Перелезали через поваленные стволы, обходили шипастые заросли. Парни давно скрылись из виду, однако вождь уверенно двигался по их следу. Кое-где и я подмечала примятую траву или сбитую шляпку гриба, но за тропой не следила. Зачем, если рядом мой муж?
«
Поляна с большим валуном и одиноко торчащим деревом, походившая на каменистую проплешину среди леса, вся была в крепких молодых грибах с бледно-розовыми шляпками, покрытыми пушком по краям. Я любила эти грибы, поджаренные на палочках, и пожалела, что не взяла мешок для сбора. Ну, да на обратном пути, когда юноши будут тащить большерогого, я успею собрать их в свою накидку.
Мы шли молча и быстро – для меня, разумеется, не для вождя. Мне вспоминался разговор со старухой, случившийся в первый день после нашего ухода из медвежьей пещеры, ещё до начала моего посвящения. Помнится, я спросила:
– Почему моя ми-а и твой сын не исключили себя из жеребьёвки?
– Потому что думали о семье, а не только о себе, – проворчала она. – Согласно закону Тойби, мужчины могут себя исключать, а женщины – нет.
– Очень глупый закон!
– Глупая ты, Лил-Ыт, а не закон. Ни один человек не выживет в одиночку, благополучие семьи важнее желаний отдельных людей. Его обеспечивают главные законы Тойби. Их всего три, и они проверены временем. Первый закон:
Я возмутилась:
– Как же они равны, если только мужчины могут себя исключить?
– В этом равенства нет, потому что женщины для семьи важнее. Только им невидимые дарят детей. У нас женщин, способных рожать, меньше, чем мужчин. Если бы было наоборот, могло бы родиться много детей, и нам не пришлось бы идти на поиски другой Тойби.
– Охотники их не прокормили бы!
– Скажи, кто опасней – медведь или медведица с медвежатами? – усмехнулась старуха.
Я задумалась.
– Опасней медведица, а-ми! Почуяв угрозу детям, медведица нападает сразу. Если бы детям Тойби грозил голод, то женщины стали бы охотиться наравне с мужчинами и детей прокормили бы.
– Если детей дают невидимые, и женщины сами могут их прокормить, зачем же тогда мужчины? – удивилась я.
– Природа наделила женщин желанием иметь детей, а мужчин – желанием проникнуть в женское тело. Невидимые вселяются в мужчин и
Старуха меня запутала.
– А зачем нужна жеребьёвка? Без неё тоже не бывает детей?
– Нет, а-ми, жеребьёвка нужна для другого. Мужчины все разные, женщины тоже. Твоя ми-а была самой красивой женщиной Тойби, все мужчины желали получить её в жёны. Мой сын – лучший охотник, все женщины хотели, чтобы он стал их мужем. Как никого не обидеть? Для этого и проводится жеребьёвка. В жребии все равны, и каждая женщина может стать женой любого мужчины.
– Моя ми-а и твой сын хотели быть только друг с другом! – упрямо буркнула я.
– Что бы случилось, Лил-Ыт, если бы, следуя этому желанию, они отказались участвовать в жеребьёвках?
– Они были бы счастливы!
– Ты ошибаешься, а-ми, – возразила старуха. – Мужчины завидовали бы вождю, а женщины – твоей ми-а. В семье началась бы вражда. Но, поскольку они честно исполняли долг перед Тойби, не было ни зависти, ни вражды.
– А Космач?
