– Но причастность к убийству Ирины Клягиной вы плотно отработали? – Рем попытался его успокоить.
– По полной программе! Клягин, может, и держал ее в холоде, ну без шубы, а любовника у нее не было, мы отрабатывали. Телефонные звонки отработали, переписку в мессенджерах, социальные сети, ни любовников, ни друзей… То есть друзья, конечно, были и есть, друзья, родственники, но среди них мы не нашли никого, кто мог бы исполнить заказ…
– Звучит уверенно, – улыбнулся Рем. – Насчет Калерии Ильиничны такой уверенности нет.
– Ну да, ну да…
Дверь тихонько открылась, появился мужчина с глуповатым выражением лица, но умными хитрыми глазами.
– Тук-тук! Можно?
Скребков обрадовался появлению неожиданного гостя, хотя и глянул на него мельком.
– Извини, лейтенант, дела!
– Да нет, это вы извините! У вас живая работа, – поднимаясь, сказал Рем. – А мы вот мыкаемся в поисках вчерашнего дня!
– Ну так а в чем дело! Давай к нам, вакансия опера свободна!
– Даже если не раскрою это дело? – Рем всем своим видом давал понять, что очень-очень сомневается в своих способностях.
Не дорос он до больших дел, а расчет на одно лишь везение – путь в никуда.
– Так ты и не раскроешь это дело! Поверь, там уже все вытоптано большими дядями!
– А я могу вам завтра позвонить? – продолжал хитрить Рем.
Поведение Скребкова казалось ему как минимум странным, он явно не хотел пускать Рема по следу второй жены, перенацелил его на первую. И адрес Клягиной не давал, хотя узнать его просто, если, конечно, женщина не скрывается от правосудия и не живет где-то в незарегистрированном шалаше. Странности угадывались и в поведении участкового, он тоже хотел убедить Рема, что поле вокруг Клягина распахано вдоль и поперек. И еще знал, что она переехала… Подозрения хлипкие, но все-таки Рем решил не тревожить соседей Клягиной.
Погода сухая, но холодно, легкий морозец, ветер, сосны у забора машут лапами, как будто вот-вот пойдут в пляс. Иголки мягкие, неколючие, Рем в этом убедился, когда ставил коробочку видеокамеры на отлив ленточного фундамента. Высоты зазора под профильным листом вполне хватало, чтобы камера могла обозревать двор перед крыльцом дома, в котором проживала гражданка Клягина.
Информацию по ней пробила Бурмистрова. Ирина Евгеньевна замуж не вышла, но родила ребенка, от кого, не ясно. Проживала она в Новокосино, в частном доме, куда Рем и отправился, чтобы тайком вторгнуться в ее частную жизнь.
Вечер уже, темно, и во дворе горит свет, и окна светятся. Но пока еще из дома никто не выходил.
Коттедж большой, двухэтажный, наверняка есть второй выход. Возможно, на заднем дворе Клягина уже гуляла с младенцем, но вокруг дом не обходила. И на крыльце с видом на ворота не показывалась.
Мороз крепчал, но Рема это не пугало. Все-таки взял он машину, оставленную Матвеем, на ней и отправился в Новокосино, термос купил, чаю набрал, один бургер уже слопал, еще про запас есть. Место спокойное, машины по улице проезжают редко, людей не видно. Стоит на обочине дороге в неприметном месте, одним глазом смотрит в сторону сорок шестого дома, другим – на экран бортового компьютера, модель достаточно новая для того, чтобы он смог подключить к нему видео с постороннего источника. Сидишь, смотришь на дисплей, тихонько работает двигатель, в салоне темно, комфортно. Можно пересесть на заднее сиденье, там тоже монитор, можно подключиться. А еще на задних сиденьях можно спать с вытянутыми ногами. Но спать пока рано.
В кармане зазвонил телефон, Рем вынул его, ответил на звонок.
– Ну и где тебя носит? – начальственно нервно спросила Бурмистрова.
– Работаю.
– А совещание?
– Марфин собирает? – поморщился Рем.
– Я!
– Одного меня собираешь или Бабков подтянулся?
– Бабков будет завтра, а ты должен отчитаться сегодня!
– О проделанной работе?
– Нет, блин, о пролетающих над головой воронах!
– Вороны есть, работы нет. План работы еще не утвержден. Как утвердишь, так сразу и начну работать.
– Издеваешься?
– В Новокосино я, за Клягиной наблюдаю. Дома она, свет в окнах горит, голова на втором этаже пару раз мелькнула, похоже, женская. Машины во дворе нет… Та-ак!
Мимо проехал внедорожный «БМВ», улица освещена, работала и подсветка номера. Машина свернула к дому Клягиной, заехала во двор. Водитель поставил ее под навес перед гаражом, вышел, поднялся на крыльцо. Изображение нечеткое, но можно понять, что это мужчина.
– Высокий, худощавый, голова не покрыта, волосы пышные, возможно курчавые, нос длинный с горбинкой… Все, больше ничего сказать не могу… Да, зашел по-хозяйски, дверь открыл своим ключом…
– А дверь была закрыта?
– Так шубка у нее норковая, – усмехнулся Рем.
– При чем здесь шубка?
– А покойный страшное преступление перед женой совершил, шубку ей не купил… Скажи, жена могла его убить за шубку?
– За шубку? Норковую?! – фыркнула Бурмистрова. – Ладно соболь там или шиншилла, а норка… Я бы два раза убила!
– Ну, вот видишь, мотив ты уже нашла. А я на исполнителя вышел… С мужиком Клягина живет, ребенка от него родила, сколько там ему…
– Четыре месяца.
– Год как минимум живет…
– А мужа два года назад убили, даже больше.
