– А зачем тогда ему такой штат секретарей? – грустно улыбнулся Семен. – Пиши. Чтобы тебя сейчас не дергали, пока ты не закончишь с чертежами, я отвезу твои показания. Нужно будет, чтобы кто-то подтвердил твои показания, что ты был не один. И что все это произошло не ночью, когда была кража в порту. Я думаю, что об этом уже доложили. Нужно подстраховаться.
Семен понял, что он буквально забалтывает Яна, чтобы тот не начал что-то подозревать. В частности, что Вадим был не случайным знакомым ‒ фронтовым сослуживцем.
Закутывая Яна в слои лжи, Семен специально не расспрашивал его о том, что произошло, еще раз. Он все узнает из объяснения, которое тот напишет. Когда ты пишешь, а не говоришь, то мысль получается более стройной, более понятной. И возможно, что вспомнится больше мелочей, моментов, которые мозг зафиксировал, но сразу не дал понять, что он помнит это.
Сам Семен лихорадочно думал.
Так. Связной мертв. Точно ли хотели убить Плюснина? В целом это логично, если работает группа диверсантов, то они могут работать в разных направлениях, в том числе и на то, чтобы сорвать запуск нового корабля для флота. А сорвать разработку корабля нового вида очень просто. Нужно просто убить главного конструктора. Если это все так, то получается, что Вадим в самом деле случайно попал под раздачу. Но для того, чтобы убедиться в этом окончательно, нужно было увидеть тело.
– Тебе тут передали записку, оставили на проходной.
Ян отдал Серабиненко записку со службы. Замполит написал, что у него есть три дня на похороны и улаживание всех дел. Для получения дополнительной материальной помощи – следует обратиться в полковую кассу, на его фамилию уже выписаны средства. Какая трогательная забота. Замполит верил, что можно что-то купить за деньги. Можно. Но мало. В городе пока процветал обмен.
Нужно придерживаться легенды.
Ян исписал уже три листа. Семен кивнул, забрал их, рассказал, что ему уже дали выходные на службе и что в ближайшие три дня он не сможет работать над документами. Самого Яна он ждет вечером у себя.
– Один не ходи. Возьми служебный транспорт. Ночевать будешь у меня. Утром также на служебном транспорте тебя будут отвозить на работу. Пешком по городу не ходи. Все перемещения на машине, вечером у меня все обсудим. Понял?
Ян кивнул, было видно, что он немного растерян от того тона, каким с ним сейчас разговаривал вроде бы спокойный и тихий переводчик Серабиненко.
– Семен, а ты кто? – спросил Плюснин. – Ты же не просто переводчик?
– Все в порядке. Я ‒ это все еще я. Просто у меня был уже опыт ведения таких дел, и не забывай, что хоть я и простой переводчик, но все-таки я сотрудник военной комендатуры. Знаю, что нужно делать в таких случаях.
После этого Семен нашел транспорт и отправился в свое родное отделение комендатуры. Получил деньги, поблагодарил замполита, просто, по-человечески. И неожиданно даже получил от секретаря все необходимые разрешения. Он написал объяснительную о том, что ему нужен доступ в морг, потому что он собирался жениться на Тамаре, военном эксперте, и нужно было забрать ее личные вещи.
Доступ ему подписали. Можно было достать свои документы и получить всю необходимую поддержку. Но тогда прощай секретность. Особенно если диверсанты работают где-то среди своих.
В морге было тихо. Семен побоялся посмотреть на стол Томы. опасаясь увидеть там другого человека.
– Не прислали еще никого, я тут один, заходи.
Ему открыл Афанасий Федорович, который за одну ночь сильно сдал, и теперь он больше не выглядел бравым крепким мужчиной в возрасте. Перед ним стоял старик. С потухшим взглядом и полностью седой головой.
– Прости. Я не уберег. Мне нужно было уговорить ее остаться у себя. Тогда бы она не полезла опять гулять по крыше. Я так и не смог ее уговорить переехать ко мне.
Афанасий Федорович покачал головой:
– Да кто бы ее остановил?.. Она письмо написала. И коробку оставила, которую я тебе должен отдать, если она забудет. – Афанасий Федорович протянул Семену коробку. – Тамара там лежит. На столе. И новенький. Ты ведь и на него тоже хотел посмотреть? После перестрелки парень поступил.
– Как ты догадался? – Семен убрал письмо Тамары в карман, решив, что прочитает его потом, один и без свидетелей.
– Не дурак, – отозвался Афанасий Федорович.
Тела лежали на полу или столах, на столы, правда, клали в основном новые. Накрывали их или покрывалами, или обычными занавесками и другими кусками ткани.
Тело Тамары было закрыто отрезом кружевной ткани.
Тело Вадима ‒ неожиданно занавеской с кокетливыми вишнями.
– Его одежда вон там, на полу. Ранение прямое, стреляли в спину вплотную, – мертвым, усталым голосом сказал Афанасий Федорович.
– Ты уверен? – быстро спросил Семен.
Афанасий Федорович кивнул и невесело улыбнулся, кивнув на шинель:
– Смотри, видишь, да смотри ты на шинель, а не на тело, успеешь еще насмотреться.
Он взял со стола лупу и дал Семену посмотреть в нее.
