Семен открыл коробку, которую оставила ему Тамара. Там были личные вещи и документы, найденные при убитых. По идее, все это должно было быть передано в местное отделение НКВД. И лежать там до востребования в большом ящике. Но вот же. Она все сохранила. Военные билеты. Временные удостоверения личности, выданные немкам. Два кулона с мутными фотографиями одинаковых белокурых мальчиков. Все детские фотографии похожи. Особенно если долго носить их с собой в кулоне или старом портсигаре. Портсигар, надо же. Окопное творчество. Семен улыбнулся. Выдавленное гвоздем «Привет из Симферополя». Два дешевых обручальных кольца. Из серебра, кажется. Семен перебирал вещи в коробке, все, что осталось от чьей-то жизни. А потом понял. И снова в его памяти всплыло воспоминание про фотоальбом и фотографии. Он держал на коленях коробку и не замечал, что просто сидит и смотрит перед собой невидящим взглядом. Афанасий Федорович, кажется, говорил что-то, но Семен очень глубоко ушел в свои воспоминания, боялся спугнуть. Он вспомнил, где видел этот фотоальбом. И когда листал. Теперь, чтобы убедиться, что он прав, нужно было вернуться в кабинет. Но потом. Сейчас Магда. Послушаем, что она сможет рассказать и подтвердит ли его подозрения.
Семен вышел в другое помещение и достал письмо от Томы. Почему-то подумал, что, учитывая задание и его дело, лучше сделать все сегодня. И прочитать письмо сейчас, потому что кто знает, что будет через час.
Тамара была удивительной женщиной. Нет. Там было не любовное послание. Она перечислила и расписала все вещи, которые были в коробке, что и когда попало к ней в руки и кому из убитых принадлежало, кроме того, она подробно изложила все свои соображения по поводу черной ангины. В частности, то, что до того, как начнется необратимое поражение легких, пациента можно вылечить. Это не была записка на случай ее смерти. Тамара просто записала все, что узнала, чтобы не забыть, и положила письмо на коробку, чтобы, если Семен придет, а ее не будет, Афанасий Федорович все передал Семену. Потому что септическая ангина, вызванная каким-то неизвестным токсином, кроме того, еще и скоротечна, а значит, если кто-то из них заразится, времени у них мало. Кроме того, Тамара написала примерный план лечения. Как бы лечила она. Напомнила Семену про Магду и про то, что ее тоже нужно будет загнать на лечение. И в конце уже выписала список токсинов или токсичных соединений, которые могут вызывать отравления такого рода. Там же она отметила, что ей бы чуть больше реагентов, тогда есть шанс плотнее поработать с имеющимися у нее образцами тканей и, может быть, уже выделить конкретно один из видов токсинов.
– Она брала образцы тканей?
– Да, у нас есть холодильник, и вся верхняя полка там занята Томкиными баночками, – отозвался Афанасий.
Семен подошел к холодильнику. Да… Тамара работала быстро и использовала все, что могла. В частности, она сделала срез зараженных тканей и сохранила их… в плотно закупоренных баночках из-под пудры и духов. Все, что было стеклянное, она использовала.
– Удивительная, чудесная девчонка была. Где бы нам теперь найти эксперта, которому все это показать, – пробормотал себе под нос Афанасий Федорович.
– А что ты думаешь про все это? Мы с Тамарой увлеклись нашим расследованием, но ты же был тут. И слышал, о чем мы говорим. И наверняка видел. И в городе ты тоже бываешь на улице и слышишь и видишь, что происходит, – проговорил Семен, глядя в глаза старому солдату.
Афанасий Федорович неторопливо скатал самокрутку. Семен мысленно фыркнул, глядя, что вместо бумаги рядовой использовал купюру дойчмарки. Скрутил. Сделал козью ногу и с удовольствием закурил. А потом ответил, глядя в глаза Семену спокойным взглядом человека, которому нечего терять:
– Знаешь, много раз мне приходилось с вашими встречаться на фронте. И работали вместе. Был в моей истории случай один. Время у нас есть до прихода нашей Магды. Так вот. Был случай. Должна была идти танковая колонна. Мне сказали двинуться вперед, покумекать, посмотреть, что да как. Я пошел. Зима. Дорога мерзлая и не очень ровная. Вдали рощица была. Ну я и забрался на дуб, чтобы посмотреть, далеко ли танки. А они возьми да и появись прямо из этой рощицы. Шли на меня на полном ходу, я кольцо повернул, гранату кинул, попал, потом наши подошли. Но что сделает пехота, когда колонна идет? Но пары машин немцы лишились. Привели меня, значит, в расположение и по законам военного времени решили расстрелять.
– Решили, что ты струсил и поэтому на дерево забрался? – Семен даже не удивился. Подобных историй он слышал десятки.
