Вновь прибывшие из столицы кинодеятели сидели в первых рядах. Дымов пролистывал какие-то бумаги, Корольков казался заспанным, Полина Виноградова то и дело улыбалась и искоса поглядывала на Шахова, который время от времени бросал на нее неоднозначные взгляды.
Перед тем как Игорек занял свое место, он снова столкнулся с Горшковой. Та в очередной раз спросила про Черноусова, и стажер в очередной раз соврал, что не знает, куда тот подевался.
Игорек еще раз бегло огляделся и вдруг подсознательно ощутил страх. А что, если убийца – не Черноусов? Что, если он все еще здесь?
Он мысленно корил Зверева за то, что тот совсем про него забыл.
Славинский пришел на заседание последним, когда все уже начали волноваться. При его появлении все присутствующие встали.
– Да перестаньте вы! – Славинский скривился. – Мы с вами не на пленуме, не нужно всего этого…
Он не спеша прошел на середину фойе, все так же опираясь на трость, и тяжело опустился на заранее принесенный Софьей Горшковой стул с витой спинкой.
– Надеюсь, все собрались?
Горшкова тут же вскочила с места:
– Нет Ильи Черноусова! Простите, но я весь день стучалась к нему в комнату, но мне никто не ответил! Ума не приложу, куда он мог подеваться!
Зотов, который сидел в первом ряду, ухмыльнулся:
– Боюсь, мы его сегодня не увидим!
Славинский нахмурился.
– Что вы хотите этим сказать?
Зотов поднялся с места:
– Боюсь, что у Черноусова несчастье!
– Надеюсь, он жив? – взволнованно поинтересовалась Малиновская.
– Я полагаю, что он арестован.
Начался шум, все вдруг сразу оживились, потом повернулись в сторону Игорька.
Зотов еще плеснул масла в огонь:
– На нашем мероприятии присутствует представитель органов. Мне почему-то кажется, что он знает, где сейчас наш Илья Матвеевич.
Горшкова тут же подбежала к Славинскому и стала что-то вполголоса ему объяснять. По мере того как она говорила, брови пожилого режиссера становились все прямее. Он понимающе кивнул и посмотрел на Комарика:
– Простите, товарищ. Если вам и в самом деле известно, куда подевался наш коллега, прошу вас внести ясность.
Игорек встал и, в очередной раз протерев очки, как можно более твердо заявил:
– Я не знаю, где Черноусов! Я нахожусь здесь в качестве наблюдателя, и не более того. Если быть до конца откровенным, я еще не совсем милиционер, я всего лишь стажер…
– И фамилия у него соответствующая – Комарик! – тут же поспешил съязвить Уточкин.
Все снова загалдели. Славинский поднял руку, шум тут же утих. Режиссер обратился к Зотову:
– Михаил Алексеевич…
– Михаил Андреевич! – поправил старика Зотов.
– Простите. Итак, Михаил Андреевич, судя по всему, именно вы здесь самый осведомленный. Я прошу вас, поведайте нам, что здесь вообще происходит и почему Черноусов арестован?
Зотов оскалился:
– А вы не догадываетесь? Я думаю, что он арестован за убийство… А если быть точнее, за убийства! Я действительно владею некоторыми сведениями, но по просьбе сотрудников правоохранительных органов не вправе их разглашать.
Зотов сел. Все снова загудели. Наконец со своего стула поднялся Дымов.
– Товарищи, я думаю, что пришло время прекратить этот балаган и наконец заняться делом. Если Черноусов и в самом деле арестован за совершенные убийства, я думаю, мы скоро об этом узнаем из первых уст. Раз Михаил Андреевич не вправе разглашать известные ему сведения по данному делу, то пусть так и будет. А сейчас предлагаю начать наше совещание.
Дымов сел, поднялся Славинский:
– Что ж, Константин Иванович, конечно, прав, давайте займемся делом, а посему сразу сообщу вам, что нас ждет в ближайшее время. Я изучил сценарий и уже отправил его на доработку. Кое-что придется изменить, и это не обсуждается. Я просмотрел большую часть отснятого материала и не скажу, что мне все понравилось. Поэтому… – старик сделал внушительную паузу, – нас ждут некоторые кадровые перестановки.
На мгновение все замерли.
Славинский указал на Дорохова:
– Начнем с вас! – Актер поднялся. – К вашей игре и вашему стилю у меня особых претензий нет! Позже мы обсудим кое-какие недочеты, но это – потом. Садитесь!
Дорохов опустился на стул и выдохнул.
– Вы! – Славинский ткнул пальцем в сторону Семина. Молодой человек встал. – Ваша роль – одна из главных, но несколько дублей мы все же переснимем. Садитесь.
Бледный как мел Семин плюхнулся на стул.
Славинский поманил пальцем Зотова, тот тоже встал.
– Что же касается вас, Михаил Алексеевич…
– Андреевич, – снова поправил режиссера Зотов, но на этот раз уже без своей обычной бравады.
– Вам тоже нужно будет кое над чем поработать, но в целом вашей игрой я доволен. Вы тоже остаетесь.
Зотов сел, его лицо заметно покраснело.
– Теперь что касается вас, – обратился режиссер к Рождественской. – Большинство материалов с вами просто ужасны!
– Мне собирать вещи? – с легкой хрипотцой в голосе поинтересовалась актриса.
Игорек с тревогой наблюдал за происходящим и невольно оценил, как стойко эта женщина держит удар. Славинский поморщился и покачал головой:
– Когда я ехал сюда, мне много про вас рассказывали…
– Не сомневаюсь! – ухмыльнулась Рождественская.
