– Не перебивайте меня! Дайте закончить. Итак… Учитывая все эти грязные слухи и сплетни про вас и моего покойного коллегу Всеволода Михайловича Качинского, а также учитывая вашу довольно топорную игру, я хотел убрать вас и заменить на другую актрису. Однако буквально сейчас я поменял свое решение.
Сидящие в зале загудели, каменная маска, появившаяся на лице Рождественской, не спадала:
– И каково же ваше решение?
Усталое и сухое лицо Славинского вдруг заметно потеплело, он закашлялся. Горшкова тут же бросилась к журнальному столику, на котором стоял графин, и налила старику воды. Сделав несколько глотков, Славинский продолжил:
– Таисия… Вас ведь, кажется, так зовут?
– Весьма польщена тем, что вы сумели запомнить мое имя.
Славинский тихонько, по-стариковски, рассмеялся:
– Намекаете на мой склероз?
– Я ни на что не намекаю!
– Хотелось бы в это верить. Скажите, вам никто не говорил, что вы очень похожи на одну женщину, точнее, на одну начинающую актрису, которая когда-то подавала очень большие надежды. Она снималась еще в немом кино, до войны.
Лицо Рождественской вдруг исказилось:
– Не понимаю, о чем вы?
– Да-да! Она снималась в немом кино! Как же ее?.. То ли Астафьева… Нет! Асташева! Ее звали Александра Асташева.
Голос Рождественской дрогнул:
– Я не знаю никакой Асташевой и никогда не знала!
– Я понимаю, вы и не могли ее знать, потому что все это было очень давно… – Славинский отрешенно покачал головой, но тут же пришел в себя и оживился: – Вы чертовски на нее похожи. Теперь я понимаю, почему, несмотря на вашу неопытность, Качинский выбрал на роль Дарьи именно вас. Разумеется! Я в этом уверен, как и в том, что мы с вами тоже сработаемся и сможем исправить все допущенные вначале ошибки. Одним словом, вы будете сниматься в моем фильме, так что я вас поздравляю!
Славинский снова закашлялся, сделал еще несколько глотков и обратился к Шахову:
– Что же касается вас, молодой человек! То вы отстранены от роли. Можете паковать вещи.
– Как? – воскликнул Шахов.
– Эта роль не для вас, мы поменяем вас на другого актера.
– И кто же это будет?
– Роль Моллера сыграет Алексей Кремянский. – Славинский достал из кармана платок и вытер губы.
Когда Шахов покидал зал, в помещении стояла гробовая тишина.
Шахов уехал на следующее утро, причем никто не пошел его провожать. Таисию все поздравляли, но особой радости на лицах коллег актрисы Игорек не увидел.
Весть о том, что Черноусов повинен в смерти Качинского и других, дошла до Комарика уже на следующий день, утром. В общежитие явился Кравцов и еще раз опросил Зотова. После этого нагрянула целая группа. Три дня шли допросы, потом Славинскому сообщили, что Черноусов умер в больнице.
Дымов тут же бросился на вокзал и поехал искать Черноусову замену. На четвертый день после прибытия Славинского и его коллег съемки все-таки начались.
Игорек пытался продолжать свои наблюдения, но спустя несколько дней не выдержал и позвонил Звереву.
Они сидели в кабинете оперативного отдела вдвоем, пили индийский чай с кусковым сахаром. Зверев смолил одну сигарету за другой.
Когда Игорек закончил свою историю, майор поднялся из-за стола.
– Ты же сам понимаешь, что дело закрыто! Этот Андреев и прокуратура подвели итог: всех убил Черноусов – и точка! Дело, если честно, шито белами нитками, но все сделано так, что комар носа не подточит.
– Понимаю, – Игорек поморщился, когда Зверев упомянул комара.
А тот продолжал:
– У меня новое дело. Веня и остальные снова со мной, так что, если хочешь, подключайся.
– Но вы же сами не верите в то, что именно Черноусов отравил Качинского. Если он работал на британскую разведку, зачем ему было так светиться?
– Андреев и прочие считают, что он мог убирать свидетелей! Возможно, Качинский узнал что-то такое, что ему было не нужно знать, вот и распрощался с жизнью.
– Я почти уверен, что это не так! – Игорек вскочил с места. – Раз уж вы поручили мне заняться этим делом, можно я его продолжу?
Зверев ухмыльнулся:
– А ты настырный!
– Разве это плохо?
Павел откусил кусок сахара и выругался:
– Чуть зуб не сломал! Ладно, хочешь продолжать, мешать не стану.
Игорек тоже сунул за щеку кусок рафинада.
– Я хочу съездить в Москву.
– Зачем?
– Поеду на «Мосфильм» и попробую кое-что узнать.
Зверев покачал головой:
– Понимаешь… после того как Корнев меня отстранил от следствия, мы с ним в контрах. К тому же его больше не волнует дело Качинского. Оно ведь считается закрытым.
– И что?
– Я не уверен, что смогу выбить для тебя командировку.
– Ах вон вы о чем! Ну, это не беда! У меня есть кое-какие сбережения, я поеду за свой счет.
– Тогда валяй! А я тебя здесь прикрою, никто тебя не хватится… – Зверев похлопал парня по плечу. – Желаю удачи!
Игорек добрался до дома спустя полчаса. Он тут же достал из шкатулки всю свою наличность: четвертак и несколько красных червонцев. Вздохнул. На билеты-то он наскребет, а вот где взять деньги на проживание и еду?
