Игорек посмотрел на комод, на котором стоял его любимый парусник, взял его в руки, погладил, словно прощался не с деревянной игрушкой, а с живым существом. После с тоской в глазах отправился на ближайшую барахолку.
В вагоне пахло краковской колбасой, жареной рыбой и несвежими носками. К этому необычайному амбре примешивался тянувшийся из тамбура и раскрытых окон запах табачного дыма и креозота.
Игорек занял место внизу, задвинул свой чемоданчик под полку, лег и задумался.
Что он собирается делать? Что он будет искать? Какие у него версии?
Внутреннее чувство подсказывало, что что-то в этой истории не так! Да, что-то не так… Стал бы Зверев требовать у Корнева отправить его в Москву, если бы видел, что Комарик ошибается. Сейчас Зверев, судя по словам Вени, с которым он столкнулся в управлении после разговора с майором, полностью погрузился в новое дело. Павел Васильевич не станет ворошить «дело Качинского» сам, теперь только он, Игорек, может докопаться до истины, в случае, если Андреев и его коллеги были неправы.
Он вышел из душного вагона на перрон, сделал глубокий вдох и огляделся. Сунул руку в карман и достал сложенную вчетверо записку: «Мосфильмовская, дом один». Он знал адрес наизусть, но зачем-то решил прочесть еще раз.
Игорек вышел на привокзальную площадь. Духота и гарь, которыми он дышал последние несколько часов, растворились в прошлом. Комарик погрузился в кристальную свежесть зеленых парков и журчащих фонтанов, а доносившийся из репродуктора голос Утесова тут же заставил его прикрыть глаза от наслаждения.
Он уже бывал в столице и всякий раз по-новому ощущал ее неописуемую красоту и величие. Игорек открыл глаза и враз позабыл все, что мучило его по дороге сюда. Он не комарик, он – рабочая пчела, и он сделает то, для чего сюда прибыл.
Игорек поймал такси и назвал водителю адрес…
Четыре огромных павильона, мощные колонны, площадь размером с футбольное поле. Это был «Мосфильм» – место, где творили и продолжают творить мэтры отечественного кинематографа, место, где еще совсем недавно снимал свои шедевры великий Качинский.
Игорек поднялся по мраморным ступенькам и вошел в здание.
Высокие потолки, стены, украшенные лепниной… Несмотря на то, что часть здания еще только строилась, величие храма искусств вызывало восхищение и чувство неуверенности.
Однако Игорек собрался и двинулся вперед. На вахте его встретили вполне дружелюбно. Пожилой вахтер в фуражке, внимательно изучив его удостоверение, поинтересовался целью визита.
Когда Игорек сказал, что хочет получить данные о двух актерах, бдительный страж направил его на второй этаж в комнату с табличкой «Заместитель директора по кадровым вопросом Маринина И. В.».
Игорек увидел сидевшую за столом привлекательную женщину лет сорока, с рыжеватой шевелюрой и красивыми миндалевидными глазами.
– Здравствуйте! Меня зовут Инна Владимировна, мне сказали, что вы из милиции.
– Я прибыл из Пскова. Я занимаюсь расследованием убийства режиссера Качинского.
Женщина сделала удивленное лицо.
– Я слышала, что убийцу уже нашли!
– Вы знали Илью Черноусова?
– Разумеется. Никогда бы не подумала, что он на такое способен. Я слышала, что он умер от инфаркта?
– Да.
Женщина поправила прическу:
– Чем я могу вам помочь?
– Вы знаете, что Славинский отстранил от работы Шахова и собирается отдать его роль другому актеру?
– Кремянскому! Насколько я знаю, вопрос уже решен: Кремянский уезжает в Псков на съемки.
– Ну что ж, тогда у меня к вам еще один вопрос. Скажите, вы знаете актрису Александру Асташеву?
Женщина задумалась:
– Не припоминаю такой.
– По мнению некоторых ваших коллег и Славинского в том числе, она была одной из лучших актрис немого кино.
– То есть она снималась еще до войны?
– Да.
– Я здесь работаю с сорок шестого и знаю всех, кто числится в штате в настоящее время. Уверена, что сейчас актриса Александра Асташева на «Мосфильме» не работает. Всех, кто снимается у нас, я знаю. Это моя обязанность.
Игорек кивнул.
– А что вы знаете про Таисию Рождественскую?
Инна Владимировна напряглась:
– Разумеется, я знаю Рождественскую.
– И что вы о ней думаете?
Женщина фыркнула:
– Что думаю… Молодая, неопытная…
– И довольно привлекательная!
– Не стану с этим спорить.
– В таком случае скажите, нет ли у вас ее фотографии?
– Наверняка есть – в документах или с кинопроб, могу поискать.
Инна Владимировна подошла к шкафу и вынула из него большой пухлый конверт. Она вывалила на стол целую кипу разного рода снимков. Перебрав фотографии, выбрала одну и протянула Игорьку:
– Такая подойдет?
Игорек взял фото в руки. На групповом снимке, помимо самой Инны Владимировны и Качинского, были засняты Черноусов, Дорохов, Семин, Зотов, Рождественская, Жилина и еще несколько человек.
– Мы фотографировались для газеты. Тут все, кто был задействован в работе над новым фильмом Качинского.
– Ах вот оно что. Простите, но я не вижу тут Шахова.
– Снимок был сделан тогда, когда на роль Моллера был отобран Кремянский.
– Он есть на фото?
– Инна Владимировна ткнула пальцем на привлекательного светловолосого мужчину лет тридцати.
