Она ничего не говорит, слегка хмурясь. Кончик изогнутого лезвия скользит под край ее трусиков, ее сиськи задевают мою грудь при ее тяжелом дыхании, вырывающемся только через нос. Губы плотно сжаты.
— Я не могу сделать это с тобой и отпустить, Поппи. — я прижимаюсь своим лбом к ее лбу.
Наши глаза все еще смотрят друг на друга, но изображение размыто, мы слишком близко, но мы не перестаем смотреть друг другу в глаза.
— Ты отдашь себя мне сейчас, и я сохраню тебя навсегда, Ангел.
Ее дыхание вырывается у нее изо рта, когда она приоткрывает губы. Нижняя дрожит, я чувствую это на своей. Мой язык высовывается, чтобы попробовать ее на вкус, прикоснуться к изжеванной коже, скользнуть языком ей в рот.
— Уступи мне. — я сильнее вонзаю нож в ее таз, так близко к тому, чтобы выпустить кровь при контролируемом давлении, что могу представить красную вмятину на ее бледной коже. — Уступи мне. Останься со мной. Позволь мне заставить тебя чувствовать. Я вижу. Тебя. — я сглатываю. — Будь моей.
Она дрожит, дверь дребезжит у нее за спиной. Ее тяжелое дыхание застывает у меня во рту, и я хочу, черт возьми, съесть ее. Приходится прилагать все усилия, чтобы держаться от нее подальше, ждать, быть терпеливым. Обычно у меня это плохо получается.
— Ты хочешь, чтобы я умолял тебя, Ангел? — я издаю смешок над ее ртом, ее губы раскрываются шире. — Я могу умолять. — шепчу я, прижимаясь кончиком своего носа к ее.
Прижимаюсь ртом к ее щеке, губы возле ее уха, наши щеки вспыхивают:
— Пожалуйста, прекрасный Ангел, пожалуйста, позволь мне поглотить тебя. — я покусываю ее ухо, шепча эти слова.
Ее руки крепче сжимают корни моих волос, мои локоны вьются вокруг ее пальцев. Она резко откидывает мою голову назад, и моя шея изгибается, губы раздвигаются в ухмылке. Мне интересно, что она собирается сказать, но она молчит. Есть только блеск в ее глазах, складка между бровями. Она тяжело дышит, толкая меня на колени. Моя рука соскальзывает с двери, обвивается вокруг ее внешней стороны бедра, когда мои колени ударяются о землю. Нож все еще был прижат к другому ее бедру.
Я смотрю на нее снизу вверх, она на меня сверху вниз. Она колеблется, я вижу это, она хочет этого без всякой связи. То, чего я всегда хотел, до сих пор, до нее. Я не сделаю этого, пока она не уступит мне.
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе губами? — я спрашиваю ее, стоя у ее ног.
Мои пальцы крепко сжимают ее кожу, оставляя синяки на плоти.
— Ты хочешь, чтобы я умолял тебя, засовывая свой язык в твою нуждающуюся маленькую киску, потому что ты такой грязный ангелочек?
— Да. — наконец выдыхает она, заставляя мою кожу головы болеть, когда она вонзает в нее ногти.
Это делает мой член невероятно твердым.
— После этого ты будешь моей, Ангел. — я не спрашиваю об этом, я утверждаю.
И она прижимает мой рот ближе к своему влагалищу, а я замираю. Только мое дыхание касается влажной ткани между ее бедер.
— Так и будет, или мы остановимся. Я бы никогда никого другого не стал умолять, Поппи. Только моя девочка.
Она часто моргает, ее хмурый взгляд углубляется, ее ногти, как ножи, впиваются в мой гребаный череп.
— Ты собираешься быть моей девушкой, Ангел? — я провожу языком по всей длине ее тела, сквозь кружево трусиков, пробуя ее на вкус со стоном. — Я хочу, черт возьми, изнасиловать тебя. — говорю я ей. — Я хочу, чтобы ты была моей, Поппи. Я буду твоим. Только твоим. — я посасываю ее губы, кружево шершавит у меня во рту. — Уступи мне.
— Хорошо. — шепчет она.
Моя шея выгибается так далеко назад, что я едва могу дышать.
— Хорошо, Флинн. — кивает она, ее губы приоткрыты, блестящие и припухшие от наших поцелуев.
— Плюнь мне в рот. — приказываю я ей. — Я собираюсь съесть тебя так чертовски вкусно, что ты закричишь, когда кончишь мне на язык. — искренне говорю я ей.
На ее щеках расцветает яркий румянец, и она прикусывает губу:
— Плюнь мне в рот, мой грязный гребаный ангел.
Мои губы раздвигаются шире в ожидании, и без дальнейших колебаний ее слюна попадает мне на язык. Мой стон разносится эхом по комнате, и она стонет, сдирая кожу с моей головы ногтями, а мое лезвие рассекает тонкую ткань, разделяющую нас. Я ртом посасываю ее клитор, губы раздвигаются шире, поглощая как можно больше ее плоти. Мой язык находит вход в нее, зубы царапают ее губы, покусывают и посасывают, чувствуя, как она стекает по моему подбородку.
Мои большие пальцы раздвигают ее складки, широко растягивая ее, обнажая всю ее для меня, для моего рта. Мои губы сосут ее влажную плоть, земля и терпкая сладость давят на мои вкусовые рецепторы. Мой язык обводит ее по всей длине, кружась вокруг клитора, сильно посасывая, впиваясь зубами в ее плоть.
Я провожу лезвием по ее холмику, царапая, но не разрезая, а затем провожу им вниз к ее клитору, широко раздвигая его пальцами, чтобы видеть каждую частичку ее тела.
Я касаюсь плоской стороной лезвия ее клитора, и она скрипит зубами, стонет, тяжело дыша, но так неподвижно.