Ее влагалище сжимается вокруг моего члена, засасывая меня глубже. Я поднимаю ее ногу выше. Мы оба стонем, и ее зубы свирепы, когда она раздирает разбитую плоть на моей руке, как будто пытается содрать кожу, обнажить все мои нервы, чтобы уничтожить их.
Наши бедра сталкиваются, шлепаясь, когда я трахаю ее. Моя хватка на ее бедре оставляет синяки, пока она продолжает сосать мою руку, но я хочу, чтобы она попробовала нас обоих. Я вырываю руку из ее хватки, прижимая ее голову спиной к двери, сжимаю ладонь на ее горле. Я провожу кровоточащей рукой по ее телу, по ее одежде, по ее бледной коже и прижимаю пальцы к своему члену там, где он входит в нее и выходит. Понимаю, что это слишком рано, но я все равно делаю это. Ее руки сжимают мои плечи, пока я запускаю два пальца рядом со своим членом.
Рваный хриплый стон вырывается из нее, когда я жестко трахаю ее. Мои яйца напрягаются, жар разливается по позвоночнику, останавливаясь у основания. Огонь разгорается внизу моего живота, когда я вытаскиваю из нее свои пальцы. Кровь и ее влага сияют на них, как благословенное подношение.
— Открой рот. — задыхаясь, требую я.
Ее губы приоткрываются, лицо расслабляется, когда она делает, как я говорю.
Я просовываю пальцы между ее зубами, ее рот смыкается вокруг них, пока я глажу тыльную сторону ее языка. Дотягиваюсь до ее горла, чувствую, как оно сжимается вокруг меня, когда она давится.
— Кончай снова. — это приказ.
Ее стон вибрирует сквозь мои пальцы, ее зубы вонзаются в них, когда я продвигаюсь дальше к ее горлу, костяшками пальцев пытаясь проникнуть внутрь.
— Кончай со мной, Ангел, черт возьми, кончай со мной. Давай сейчас.
Я вырываюсь, когда кончаю. Сперма окрашивает ее, стекает по ее киске, покрывая моим освобождением. Ее влагалище пульсирует, я выгибаюсь назад, плюю на ее клитор, опускаю ее ногу, тянусь обратно к клитору, разминая резкие круги на нем большим пальцем. И она тоже кончает, слюна стекает по моей руке, и ее влага вырывается наружу, соскальзывает по ней, пока я держу ее раскрытой пальцами. Я сильно надавливаю тыльной стороной ладони на ее клитор, наблюдая, как из нее вытекает жидкость.
Она прикусывает мои пальцы, раздирая кожу. Ее язык обводит их, и мы оба стонем. Мои глаза находят ее, кровь и слюна по всему ее лицу.
— Боже, черт, Поппи. — вырываюсь я, задыхаясь.
Моя грудь тяжело вздымается, я высвобождаю пальцы, засовываю их себе в рот, смакуя вкус нас с собственных пальцев, не обращая внимания на то, как щиплет мою рассеченную кожу.
Поппи смотрит на меня, когда я убираю руку из ее влагалища. Ее руки лежат у меня на плечах. Одна движется к моим волосам, и ее пальцы перебирают мои кудри.
— Теперь ты моя. — говорю я ей, и по ее глазам, по ее лицу, залитому моей кровью, вижу, что она не это имела в виду. — Ты не уйдешь от меня. — говорю я, хотя знаю, что она собирается это сделать. — Ты моя, Ангел.
— Я твоя. — шепчет она, и мы оба знаем, что это ложь.
ПОППИ
Наши дни ускоряются и замедляются, поскольку они одновременно тянутся и проносятся мимо всех сразу. Прошло так много времени с тех пор, как я полностью позволила себе быть с Флинном. У меня такое чувство, что у меня все еще его кровь на лице, а рукоятка его ножа в моей киске. Я вспыхиваю от жара, глубже зарываясь под простыни.
Сегодня первый день весенних каникул, и я не поехала домой. Я не явилась на свой рейс, я игнорировала все звонки отца, голосовые сообщения. И я выключила свой телефон после того, как получил сообщение от Линкса.
ЛИНКС
Мне очень жаль.
Кровать Линкса рядом со мной, пустая, холодная, застеленная. Я скучаю по его запаху, его коже, его глазам. Я стону, выталкивая мысли о нем из головы. Подтягиваю простыни ближе к лицу, когда сворачиваюсь под ними калачиком. Интересно, смогла бы я задохнуться вот так. Смогла бы я задушить себя?
Я не уверена, как долго я дремлю, но стук в мою дверь, ее открывание, грохот о стену заставляют меня проснуться так резко, что я сжимаю бедра, чтобы удержать мочу, и пытаюсь выбраться из-под одеял.
— Господи. — упрекает Бонни. — Здесь как в склепе.
Эмма входит следом за ней, закрывая дверь за своей спиной, с дразнящей улыбкой на лице. Я стону, пытаясь сорвать с себя простыни, но Бонни комкает их в руках и бросает на пустую кровать Линкса. Уперев руки в бедра, она оглядывает меня с головы до ног.
— Трахни меня, у нас сегодня полно работы, Эм. — она прищелкивает языком, и я разеваю рот, глядя на Эмму, в то время как Бонни поворачивается ко мне спиной, открывает мой комод и роется в нем.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
Эмма плюхается на другую кровать, ее щеки раздуваются от веселья, когда она позволяет Бонни ответить.
— Вытаскиваем тебя из этой комнаты. — она оглядывается через плечо.
Ее густые светлые кудри покачиваются при движении головы, голубые глаза блестят, обрамленные густыми ресницами, покрытыми тушью.
— Мы идем. — говорит она как ни в чем не бывало, снова обращая свое внимание на комод.
— Бон…
— С ней бесполезно спорить. — холодно пожимает плечами Эмма, пересекает комнату и раздвигает шторы за моей спиной.