Мы рассмеялись. Бастиан был магом-стихийником, как и его сестра, и уже пять лет трудился на должности следователя в Департаменте уголовных расследований. Работу свою он очень любил и даже купил квартиру прямо напротив Департамента, чтобы не тратить время на дорогу. Кто-то назвал бы это глупостью. Но только не я.
Да, многие аристократы чураются работы и предпочитают вести праздную жизнь на дивиденды, которые приносят земли или ценные бумаги. Но мне всегда было сложно понять таких людей. Что хорошего, когда каждый следующий день похож на предыдущий? Когда вся жизнь – это вереница приемов, салонов и клубов? Когда из интересов только сплетни или развлечения? Когда нет того, чем ты искренне горишь, что может принести пользу и вызвать то самое чувство гордости, которое бывает от отлично сделанной работы? Даже моя мама – светская лесса до мозга костей, и то состоит в трех благотворительных комитетах, занимаясь там действительно толковыми вещами, а не мелькая для галочки.
Тем более, я маг. У меня есть сила, талант и светлая голова. Было преступлением против богини Тельмы, покровительницы природы, зарывать его в землю и просиживать юбки в светских салонах.
– А у меня есть кое-то интересное. - Я решила сменить тему и вытянула левую руку.
– Какое необычное украшение, - присмотрелась Амелия. – Это эмаль?
– Не совсем, - хитро улыбнулась я.
У меня на предплечье был надет браслет. На тонком серебристо-сером ободе крепились детали, действительно похожие на эмаль. Два блестящих темно-зеленых листа и цветок орхидеи с малиновыми лепестками. Но скромным и непритязательным браслет мог показаться только на первый взгляд. На второй же…
– Очень изящная работа, - Амелия протянула к браслету руку. – Мне можно… Ой!
Подруга замерла, глядя на меня во все глаза. Я хихикнула. А браслет зашевелился, словно змея, стек с предплечья, и на столешнице появилась орхидея, которая опиралась на толстенькие воздушные корни и забавно шевелила листьями.
– Боги, – прошептала Амелия. – Мне что, мерещится? Это иллюзия? Артефакт?
– О нет, - довольно протянула я. - Не иллюзия и не артефакт. Это орхидея-метаморф. Его зовут Листик.
– Как? Метаморф? Никогда о таких не слышала.
– Потому что это огромная-огромная редкость, – заговорила я негромко, подавшись поближе к подруге. - Один из шести найденных и описанных видов полуразумных растений. Перед защитой диплома нас возили на практику в Роксарские топи. Это та самая заболоченная низина на юге, где влажно, жарко и обитает бесчисленное количество зелени и живности. Я нашла орхидею именно там.
– Как? – выдохнула Амелия, глядя на Листика.
Тот тем временем почистил корешки и бодро зашагал к миске с печеньем. Нащупал один кругляш, исследовав его со всех сторон, и принялся уничтожать.
– Он его что, ест? – шокированно спросила подруга.
– Вроде того. Вообще ему хватает воды со специальной подкормкой и солнца, но почему-то в Листике проснулась странная тяга к шоколаду.
– Обалдеть, – совершенно не по-аристократически выразилась подруга. - Как ты его нашла?
– Вырвала из пасти гигантской росянки. Знаешь, такой милый кустик в половину меня ростом и с липкой ловушкой?
– Боюсь даже представить.
– В общем, я отбила Листика у росянки и думала отпустить, вот только он совершенно не захотел уходить. Вцепился мне в руку и все: не отставал до тех пор, пока я не заявила, что заберу его с собой.
Орхидея довольно пошевелила листочками, словно подтверждая мои слова.
– И часто оно бывает? - спросила Амелия. – Ну, чтобы ручная орхидея…
– Вообще-то нет, - я пожала плечами. - Такие растения приручаются очень редко. Но, наверное, Листику не слишком нравилось место, где он обитал. Гигантские росянки, хищные лианы, жуки-листоеды в половину моей ладони. А еще ядовитые испарения с болот.
– Да уж, - подругу передернуло. – Такое себе местечко для жизни.
– Вот он и решил убраться оттуда вместе со мной. Может, сначала просто хотел перебраться в лес побезопаснее, но потом оценил заботу и комфорт, отчего передумал со мной расставаться.
– И что он может? Ходит? Ест сам?
– Вроде того. Он полуразумный и признал меня хозяйкой. Понимает речь. Может выполнять простые просьбы, иногда где-то шастает по полдня, хотя всегда возвращается.
– А почему метаморф?
– Притворяться любит, - хмыкнула я. – Такая орхидея легко может прикинуться статуэткой, браслетом, брошью или гребнем. Или другим растением. Без разницы в размерах, конечно: яблони или даже розового куста из нее никак не получится.
– Ты его кому-нибудь показывала?
– Нет, и не собираюсь, – я покачала головой. - Отберут же. Орхидея-метаморф – это очень ценный и редкий экземпляр. Да рядом целая очередь выстроится из тех, кто захочет ее изучить. И большинству будет наплевать на наше с Листиком мнение по этому поводу.
– Не сомневаюсь, - протянула Амелия.
Листик гордо выпятил… ну, пусть будет грудь… и отряхнул от шоколадных крошек корешки. Я подставила ему руку, и он ловко забрался мне на плечо, обозревая окрестности.
– Кстати, почему «Листик»?
