– Ты еще и колдун, – проговорил Яфет сумрачно. – Надо было зарубить сразу.
– Я сейчас – твой единственный шанс не потеряться в этом тумане и увидеть дух любимой женщины, – бросил Соловей через плечо. – Так что, не руби сук, на которых сидишь. Нет, на котором сидишь. Ах, да, я вообще не об этом… Клянусь ветром, ты так мне треснул, что уже мысли путаются.
Стены туманной дымки с обеих сторон словно заключают его и звероватого проводника в белесый кокон. Конь под Яфетом тревожно всхрапнул.
– Еще чутка, – бросил горбатый Соловей, не оборачиваясь. В свете огненного сгустка размером с кулак видно, что земля впереди поросла редкой травой с жесткими стеблями.
Огненный шар летит чуть выше головы тцара – между ним и горбатым проводником.
– Что это за камень, к которому идем? – вопросил Яфет с недоверием. Он обернулся, но туман, словно живой, надвигается сзади, будто выжидает момент, чтобы наброситься на всадника с конем, сожрать живыми, напиться сладкой, теплой крови.
– Один из тех камней, что боги в незапамятные времена низвергли из вирия, – пояснил Соловей насмешливо, словно удивляясь невежде-человеку. – Каждый возводил себе хоромы, а камни, что недостаточно красивы или вовсе не небесный хрусталь, а булыжники, скинули сюда к нам.
Соловей сердито сплюнул.
– Людям и всем прочим, что на земле, всегда – последки… Самое лучшее-то боги приберегли для себя. Зато эти камни успели впитать в себя магическую силу из вирия. Теперь, ежели подойти к ним с мольбой о помощи, они могут и ответить, если, конечно, соизволят.
Яфет взглянул остро, если бы его взгляд мог резать, уже пробил бы Соловья насквозь, как копьем.
– Я ни о чем умолять не собираюсь! – бросил он. – Тем более, какой-то там камень.
На этот раз Соловей остановился и обернулся, словно никогда раньше не слыхал подобных речей.
– А ты гордый, значит, – сказал он, разглядывая неимоверно рослого человека с мрачной усмешкой. – Гордецы чаще обламываются, зато самые упорные из них добиваются своего.
– А ты тоже оттуда? – спросил Яфет, указывая пальцем в небо, скрытое неразличимой в темноте кроной Прадуба. – Из богов?
Соловей покачал головой. Он пристально всматривался в спутника, словно тот кажется знакомым, но не может вспомнить, где мог его зреть. Внезапно его уродливое, заросшее бородой лицо поменялось. Он дернулся, как от пощечины, серьга в ухе качнулась.
– Батя мой ветер, – проговорил он ошарашенно, – ты тот самый, что пошел против самого Рода! Ты противился ему, когда он уничтожил первых людей в Великом Потопе…Да ты сам из них… Боги, да на тебе наверняка проклятие…Рядом с тобой находиться опасно…Если тебя Род решит прихлопнуть, как муху, на меня либо брызнет дерьмом, либо меня прихлопнут вместе с тобой.
– Тогда не подходи слишком близко, – посоветовал Яфет, чувствуя, как к лицу прилила кровь, кожа на щеках сделалась горячей – на нем словно печать, каждый, кто хоть как-то связан с треклятыми богами, сразу видит его насквозь. Зрит, что творится у него в душе.
– Веди уже к камню, – прорычал он, – хватит заговаривать зубы! Не то сам тебя прихлопну, так что и дерьма не останется!
Когда Камень показался из освещенного огненным шаром тумана, Яфет решил, что Соловей его надул. Из земли неуклюже поднимается неприметный, широкий каменный столб. Края неровные, Камень врос в землю прочнее, чем любое дерево, так почему-то казалось. Поверхность красно-черная, местами камень полупрозрачный и похож на уродливый зуб, что торчит из земли, как из десны.
Если под копытами Аркунара трава, пусть и жесткая и растет редко, то вокруг каменного столба ни травинки на десять шагов, словно растительность страшится подойти и пустить корни.
Яфет подъехал и медленно, не сводя глаз с Камня, спешился. Ему показалось, что земля отозвалась под подошвами сапог гулким эхом. Словно всего лишь тонкий ее слой отделяет его с конем и Соловья от скрытой внизу пустоты, настоящей бездны.
– Привел, как договаривались, – прошепелявил Соловей, глядя на Яфета со странным выражением лица. На бородатую рожу спадают грязные патлы, но в глазах скрытое торжество, будто тем, что привел незнакомца сюда, совершил невесть какой подвиг.
Ветерок подул в сторону тцара, и Яфет вновь поморщился от ядреного запаха меховой жилетки с портками, которые, наверное, не стиранные годами.
– Ты бы хоть в баню сходил, Соловей, – посоветовал он брезгливо, – несет, как из конской задницы.
– Подумаешь, знаток, – обиделся горбун, – нечего хвастать, что бывал в местах, о которых другие только слышали.
Он указал на черный Камень в десятке шагов. Огненный шар Соловья завис прямо перед ним. Свет падает, но не сияет на гладкой поверхности, а словно впитывается в Камень, не в силах улететь прочь.
– Вот он – твой шанс поговорить с женщиной, которую отняли боги! – произнес Соловей с нажимом. – Воззвать к ней всем сердцем, чтобы узреть лишь на мгновение. Души из вирия возвращаются неохотно…Что им теперь до тех, кто остался тут…
– Захлопни пасть, – посоветовал Яфет разозленно. – Привел – хорошо. Дальше я сам.
