Машинально оглядевшись и поправив на поясе меч, заметил, что туман вокруг сделался гуще. Шар освещает на десяток-полтора шагов вокруг. Дальше – тьма. Правда, благодаря наступающей весне, воздух напоен сладковатыми ароматами трав, тцар и такую мелочь счел добрым знаком.
Оставив Аркунара за спиной, подошел ближе, словно преодолевая сопротивление в себе самом и в воздухе. Плотно сидящая кольчуга из чешуек глухо постукивает, тишина вокруг усиливает звук.
Соловей идет следом, от неслыханной вони у Яфета едва не слезятся глаза. Мысленно поклялся, что как закончит тут с камнем, отыщет ручей и заставит этого гада помыться.
Снова переключил внимание на Камень. Только теперь заметил, что этот столб словно бы испускает черноту. От Камня исходит нечто, ощущаемое лишь нутром. Спину осыпает холодом, а в животе растет ледяной сгусток, медленно разрастаясь в валун.
Сопротивление стало настолько мощным, что у Яфета окатило ледяной волной. Мелькнула мысль – бежать как можно дальше. Безопаснее врубиться в гущу врагов, чем приблизиться к этому Камню.
Однако тоска по Златокоре стиснула сердце. Накативший было страх сменился отчаянием – только бы узреть ее снова, хотя б на мгновение, утолить горечь, что оплела сердце и душу и теперь гложет, сосет кровь, точно огромный паук.
До Камня всего несколько шагов. Ярко-черная поверхность будто сделана из мутного стекла, а внутри – размытые движения и тусклые огоньки, словно там во тьме мечутся заточенные души.
На плечи внезапно и резко обрушилась тяжесть, Яфет рухнул на колени, упершись ладонями в землю. Над ухом смрадное дыхание Соловья, на лицо падают его грязные волосы, от которых так и прет гнилостный запах.
– Вот и попался Яфет, плюнувший в кашу самому Роду! – проговорил он злорадно. – Глупец, вздумавший править Гипербореей, ха-ха!
– Что ты творишь, несчастный?! – проревел сын Ноя, стараясь его сбросить. Но Соловей вцепился, как клещ, насел, обхватив руками и ногами.
Грязные пальцы с когтями сомкнулись на горле, сдавили. У Яфета вырвался хрип, он почувствовал, что дышать стало трудно. Соловей вдруг стал неимоверно тяжелым и сильным, пригибает к земле, будто каменная плита.
– Упавший с небес Камень любит жертвы, – проговорил горбун хрипло. – Он выпьет твою кровь, полакомится плотью. А твоя душа навеки будет заточена в бездонной утробе! Ха-ха! Он получит жертву, а моя жизнь продлится еще на пару сотен лет!
Соловей рванулся вперед, и Яфет с ужасом понял, что горбун невероятно силен – рывком подтащил его к огромному Камню, и теперь тот всего в пяти шагах. Зловещая черная поверхность совсем близко, а внутри, словно рыбы подо льдом, плавают огоньки душ, что пали жертвами хитрости Соловья.
– Подлая тварь, – прохрипел Яфет, видя, как глаза застилает красный туман. – Ненавижу всю вашу свору! Что боги, что те, кто перед ними лебезит…
– Умри, червь! – прошипел Соловей на ухо, коснувшись пухлыми влажными губами. – Твоя душа станет отличной монетой в лавке бессмертия! Присоединяйся к своей жене – вам обоим там самое место!
– Златокора, – прошептал Яфет в отчаянии и тут же взревел, как медведь, окруженный голодными псами. – Златокора!
Он рванулся, вкладывая все силы. На миг показалось, что внутри рвутся жилы. Мышцы застонали от резкой боли, но имя любимой добавило ярости, в руки и ноги влились добавочные силы.
В ушах стучат тяжелые молоты, ухают гулко и мощно. Перекувыркнувшись, тцар ощутил, как тяжесть с плеч ушла. Раздался глухой звук удара, а затем – Соловей закричал, как если бы его охватил страшный, непередаваемый словами ужас.
Яфет мгновенно оказался на ногах, выхватил меч, и тот победно заблистал в руках, ловя свет висящего над головой сгустка огня.
То, что он узрел, было отталкивающим и страшным. Но потом резко пришло облегчение. Брошенный им вперед горбун…застыл, прилип к неровной поверхности Камня.
Соловей изо всех сил старается отлепить ладони, ноги и живот под разошедшейся меховой жилеткой.
Он кричит от боли, а лютая мощь, заключенная в каменном столбе, притягивает его лицо к неровной черной поверхности. Заросшее бородой лицо Соловья искажено ужасом. Глаза выпучились и, кажется, вот-вот лопнут.
– Оттащи! Клянусь ветром, я буду твоим рабом! Помоги, Яфет!! Молю!
Поддавшись порыву, тцар рванулся вперед – спасти это ничтожество, пусть и недостойное жить, но такое жалкое, убогое, умоляющее о помощи.
Он споткнулся, словно кто-то дал подножку. Рухнул, пролетев вперед. Пальцы вытянутой руки лишь чудом не коснулись Камня.
Он в изумлении вытаращил глаза, невольно отпрянул. Прямо на его глазах Камень пожирает Соловья живьем, всасывает в себя. По ушам хлестнул душераздирающий крик, когда горбуна затянуло по плечи. На поверхности осталась лишь косматая голова.
Крик резко оборвался, и голова тоже пропала, провалившись в заключенную в Камне бездну. На миг гладкая, неровная поверхность вспыхнула тускловатым светом. Последние капельки крови с шипением испарились с черной гладкой поверхности.
