Тцар видел на лице Соколиного Клюва беспокойство, словно приближение величайшей в его жизни тайны пугает. Казалось, страх перевешивает любопытство, оно вспыхивает во взгляде всякий раз, когда волхв глядит на вырастающий в размерах Прадуб.
Яфет стал замечать, что по мере приближения к Прадреву едущие с ним люди тоже мрачнеют. И если к нависающей над головами громадной, немыслимой по размерам кроне уже привыкли, то теперь при взгляде на ствол Прадрева вдали, который, как поговаривали по ночам у костров, надо объезжать на коне несколько дней, многим становилось не по себе.
Ствол упирается с черно-зеленую тучу кроны, и Яфет иногда ловил себя на мысли, что у них над головами не просто ветви и листва. Казалось, что это руки, нет, щупальца самого древнего существа, прародителя всех деревьев на свете. Эти щупальца и пальцы шелестят, переплетаются, шепчут угрозы на языке, неведомом человеку.
Иногда захлестывало чувство, от которого мурашки по коже, что в любой момент щупальца могут кинуться сверху, как невообразимо огромная сеть, и поймать Яфета и всех, кто с ним, как мелкую рыбешку. Он старательно гнал эти мысли прочь.
– Что тебя смущает? – спросил как-то он, выехав с волхвом вперед, навстречу ветру. – Ты несколько раз говорил, что лицезреть Прадуб для тебя сродни чуду, в которые ты больше не веришь. Что это – тайна за семью печатями, и за возможность увидеть Прадрево, любой бы отдал все, что угодно и даже жизнь!
Скачущий рядом Соколиный Клюв взглянул мрачно, усмехнулся. На скаку молвил:
– Как раз этого и боюсь, тцар. За долгую жизнь я многое повидал, окунулся в великое множество тайн, секретов волховства и природы. Меня уже мало, чем удивишь. Но это…Прадрево – одно из последних чудес света, на которое хочу посмотреть.
– Но ты же вот-вот его увидишь! – кивнул тцар. – Так почто как в воду опущенный?
– А то, – пояснил волхв, – что узрю я Прадрево и…еще на одну тайну станет меньше. Мой наставник Мудролюб говорил – большое знание таит большую печаль. И он прав. Я старею. Моя жажда знаний и нового иссякает, ум утомляется и уж не может вместить столько. У каждого своя корзина в голове. Так вот – моя уже почти переполнена. Посему мне горько и обидно.
Он развернул коня и поскакал назад к пыльному облаку, в котором мелькают всадники, слышно мычание волов, доносится конское ржание.
Прадуб разрастается с каждой верстой. Темно-коричневый ствол с наплывами грибов занял собой половину виднокрая, а крона, скрывающая все небо, словно бы стала гуще, темнее.
Яфет, как всегда несётся впереди всех телег, обозов с женщинами, стариками и детьми да охраняющими их воинами. Вперед хотели выехать отряды разведчиков, но тцар жестом остановил, а сам мрачно всматривается в темную громаду пращура всех деревьев, невольно стиснув рукоять меча.
– Неужто ждёшь, что оттуда могут появиться враги, тцар? – раздался недоумевающий голос старшего воеводы.
– Мой наставник Мудролюб рассказывал, – произнес Соколиный Клюв сумрачно, – что Прадуб охраняют диковинные звери. Они сильны, у них могучее тело льва, орлиные крылья, а личина у кого женская, а у кого тож птичья, с клювами, которым и камни можно долбить.
– Твой наставник сказал правду, – поддержал Громострел, кивая с самым серьезным видом, – я сам однажды видел вот именно такого зверя. Гм…правда я тогда был пьян в стельку…
– Всем оставаться здесь, – бросил Яфет негромко через плечо и вскинул сжатый кулак. Малагант молча кивнул, взгляд оставался все таким же холодным и сосредоточенным. Никто никогда еще не видел, чтобы Малагант выказывал страх, беспокойство или даже радость. Всегда спокоен, как кусок льда. Пришпорив коня, он поскакал назад к ожидающим отрядам, также вскинув руку с сжатым кулаком, передавая тцарский приказ.
Яфет повернулся к Громострелу, негромко сказал:
– Поедем втроем. Нечего подвергать опасности воинов. Если заметим что-то враждебное, повернём назад.
– Тцар, – покачал головой старший воевода, – так нельзя. Прекрасно, что ты бережешь жизни людей. Другие правители тебе в этом не годятся в подмётки. Но…
– Подумай, что будет, если мы останемся без тцара, – вклинился в разговор Соколиный Клюв. – В данный момент, ты важнее! Мы не можем ехать без отряда. Это безрассудство, Яфет! Если куда-то пропал твой всегдашний голос разума, то послушай меня – мой разум всегда на месте!
Волхв смотрит со смесью изумления и упрека.
Яфет обернулся на ожидающие позади конные отряды, за ними вдали запряженные волами тяжёлые крытые и обычные повозки, к ним медленно подъезжают и останавливаются все новые. Люди с благоговейным ужасом взирают на громаду Прадуба.
– Добро, – согласился он. – За нами в ста шагах поедет два десятка воинов. Если вам так спокойнее. Но пусть приближаются лишь по сигналу.
Громострел с Соколиным Клювом переглянулись. Старший воевода тронул бока коня пятками и поскакал к воинам передать тцарскую волю.
