– Кто бы ты ни был, – молвил в ответ тцар резче, чем собирался, – знай, что перед тобой Яфет. Тцар Вавилона, и многих других городов. Сын Ноя, переплывший на Ковчеге Великий Потоп!
– Не знаю никакого Ноя! – проворчала голова. Яфет рассмотрел на ней глубокие морщины, застывшие на щеках, лбу и подбородке, как длинные червяки в древесной смоле. – Но ты и твои спутники осмелились…сюда…к Прадреву. Давненько я не видал людей.
Соколиный Клюв спрыгнул с коня, и ноги чуть ли не по колено оказались в высокой траве. Он торопливо поклонился в пояс.
– Исполать тебе, о великий Мимир! Не гневись, мои спутники невежественны в мудрости и деяниях предков и богов! Особенно вот этот старик, – сказал волхв, указывая на Громострела.
– Кто такие? – вновь вопросила голова. – Для чего явились? Ежели хотите испить из Источника, то где ваша плата, смертные черви?
– Плата? – не понял Яфет, глаза сделались похожи на серо-голубые льдинки. – Мы просто идём здесь, а ты на пути у меня и моих людей!
У Мимира над переносицей огромные косматые брови сшиблись так, что едва не брызнули искры. Соколиный Клюв охнул, сказал с сожалением:
– Не сердись, о великий. Яфет не знает, кто ты.
Громострел усмехнулся, но сам уже посматривает на огромную торчащую из земли голову враждебно.
– Мы ничего тебе не принесли, – сообщил Яфет с вызовом. – И нам ничего от тебя не нужно!
Мимир вдруг засмеялся, негромко, но раскатисто. Словно старый мудрый дед над несмышлёными внуками.
– Испить из моего источника, – молвил он, – в самом деле может не каждый. Мед, что в нем течет, пьянит знаниями, которые могут изменить человека настолько, что он бросит меч и возьмётся за книги. Или отбросит свитки и отправится менять мир делами.
Голова бросила взгляд на волхва, но потом вновь заговорила с Яфетом.
– Твой спутник служит богам, но мудрость моего меда и ему не пригодится. Он устал от жизни и испытаний, которые посылаются каждый день. Лишняя мудрость для него – тяжкое бременя.
– Громострел, – продолжил Мимир, – воевода. Ему от моего меда – лишний звон в голове. Но ты, Яфет…Ты – правитель, который задумал покорить эти земли!
Голова рассматривает черноволосого всадника с блестящим обручем на лбу внимательно, однако в близко посаженных глазах старика легкая насмешка.
– Да…Теперь вижу тебя насквозь. Зрю тот паводок, что ты назвал великим Потопом. Если отведаешь меда из Источника, укрепится твоя мудрость правителя, да и силы в руках прибавится! А мудрость ещё как пригодится. Ты взвалил на себя великое бремя!
Огромные глаза сверкнули, в них полыхнули радостные огоньки.
– Решайся, Яфет. И подноси плату за мед. Или иди прочь. Вы трое прервали дивный сон…я был все ещё целым, мог ходить по земле, сокрушать горы и трясти Прадубом, как веником!
– А что, – сказал Громострел обиженно, – мне силы, хоть и не занимать, но лишней не бывает! Я бы тоже испил этого твоего меда.
– Сила – уму могила, – проворчал Мимир. – В твоем случае. Только правитель или бог может быть сильным и мудрым одновременно.
Громострел фыркнул и стал смотреть, как конь под ним щиплет траву. Неожиданно раздался звук, словно протрубили в массивный охотничий рог. Последовали ляпающие звуки, затем резкий запах конских каштанов.
Мимир поморщился, зыркнул с осуждением.
– Еще и конь дерьма навалил. А убирать кто будет? Род с Перуном?
– Это навоз! – отвечал Громострел с вызовом. – Борода будет лучше расти…вернее, трава. В общем, ты не гостеприимный. Так что сам, старик. Сам как-нибудь. Ты ж волшебник или бог, вот и придумай!
– Пусть кто-нибудь другой пьет твой мед, старик, – сказал Яфет с неприязнью, словно не заметив того, что случилось, и сделал презрительный жест. – Настоящему человеку не нужны подачки, он сам будет трясти горами как вениками!
Тронув бока коня шпорами, тцар заставил животное развернуться и медленно пустил назад. Громострел последовал за ним, брезгливо оглядываясь то на голову, то на кучу конских каштанов, где уже с жужжанием вьются мухи. По хитрому выражению лица видно, что думает, как бы пробраться тайком и попробовать этого волшебного меда.
На лице волхва смятение, он разрывается между почтением к голове и преданностью тцару. Глянул на Мимира виновато, поклонился, затем вскочил в седло и принялся догонять спутников.
– Нечего здесь больше смотреть, – сказал Яфет веско, когда волхв поравнялся и поехал рядом. – Объезжаем Прадуб по широкой дуге. Скоро эта треклятая крона закончится. Надо поскорее выехать под открытое небо. Чтоб никаких задержек! Не рассматривать никакие диковинки! Так всем и передайте!
– Да, – согласился Соколиный Клюв. – Пусть Прадуб и священен, но такое впечатление, что все эти дни мы ехали через огромную пещеру, полутемную и продуваемую ветрами. Уже хочется под солнечные лучи и живительный дождик.
– Срубить бы этот дуб к такой-то матери, – бросил Громострел с сожалением, – да не получится. Слишком велик, зараза.
Волхв охнул от такого святотатства, посмотрел обвиняюще, но возражать не стал.
– В следующий раз, – буркнул он, – пусть твоя коняга терпит либо гадит заранее. Это ж надо так опозорить!
