– Ему виднее, как заставить народ скорее перейти через море, – бросил в ответ нелюдимый Малагант.
Воины услышали, переглянулись, кони под ними роют тревожно ржут, роют копытами землю, словно чуют приближающихся врагов.
– Гелвин, – сказал Керголл крупному в кости воину, что приехал с ним из разведки. – Разыщи тцара. Расскажи, что враг будет здесь через час. Если не успеем к тому времени, переправляться на тот берег не будет смысла.
Низкорослый воин с заплетенной в косичку бородой быстро кивнул. Пришпорив коня, он устремился в лагерь, зыркая по сторонам в поисках Яфета.
Тцар наблюдал с похожего на холм нагромождения камней, как воины собирают дюжину людей, сажают в седла. Затем солдаты под уздцы отвели коней с всадниками вниз, спустили к самой воде. Морской ветер треплет их волосы, люди смотрят непонимающе. У некоторых хмурые лица, в глазах затаился страх, словно боятся, что их сейчас попросту загонят в эту ледяную воду на растерзание огромным волнам…
Ветер ударил сильнее. Вода прямо впереди начала медленно опускаться. Затем подалась одновременно вправо и влево, открывая широкую полосу серого каменистого дна.
До противоположного берега протянулась дорога из влажной земли, камней и кое-где трепыхающихся, выпавших из воды рыб.
– Вперед! – рявкнул Громострел. – Быстро!
Люди со страхом застыли на месте, но тут Лев пришпорил коня, и первым вылетел на открытое пространство. В изумлении уставился на стены воды, что высятся по обе стороны, словно сдерживаемые незримой силой.
Подавив изумление, Лев пришпорил коня, и тот рванулся вперед. Глаза животного вытаращены от страха, видно, что хочет сам скорее оказаться на той стороне, где над не нависают эти исполинские водяные стены.
Люди, глядя на него и видя, что сын Орвода жив-здоров, тоже пришпорили коней и поскакали по двое-по трое. Смотрят со страхом, по вискам катятся капли пота размером с горошины, но эти огромные – в пять человеческих ростов! – водяные стены стоят твердо, несокрушимо.
Противоположный берег оказался пологим, поросшие травой огромные серые валуны резко приблизились, и вот уже конь вынес Льва на берег. Он проехал немного и развернулся, ожидая остальных. Люди один за другим выскочили на сушу за ним. Лица бледные, глаза широко раскрыты, как пятаки, словно все еще не верят в происходящее.
Едва последний из них, толстый мужик на старой кляче, выскочил на поросшую травой землю, как раздался оглушительный грохот.
Стены, будто прорвав незримую плотину, рассыпались, и вода в мгновение ока скрыла дорогу, по которой только что прискакали.
– Святые боги! – прошептал толстяк, прикладывая пухлую ладонь к груди. – Благодарю, что успел. Мне всегда говорили, что плаваю как топор. И так едва не обделался, а если б еще и при этом начал тонуть…вот было бы позорище.
Никто не заметил, как бесстрашный Лев тихонько выдохнул и вытер пот со лба.
Он вскинул руку с мечом в знак, что все в целости и сохранности. На другом берегу Громострел вскинул в ответ топор, и тот ярко блеснул на солнце.
– Сработало! – проговорил он с гордостью. – Соколиный Клюв не набрехал. Боги и впрямь помогают!
– Не накаркай, – оборвал подъехавший на могучем коне волхв. – Боги сегодня благоволят, а завтра проклинают. Кто знает, сколько еще раз море разойдется, чтобы нас пропустить.
Яфет с напряженной задумчивостью смотрел на водную гладь, которая будто бы притворилась спокойной, но на самом деле ждет, пока добыча сама угодит в расставленную ловушку. И вот тогда уже навалится, поглотит с костями.
Наконец, с тяжелым сердцем проговорил:
– Готовьте сразу две дюжины людей. Чем скорее все окажемся там, тем лучше.
Море распахивало один спасительный коридор за другим, раз за разом позволяя людям перебраться на ту сторону посуху. Женщины и старики скакали верхом, стараясь не смотреть на колеблющиеся стены воды, но иногда случайно бросали взгляд, и глаза широко распахивались в изумлении. Некоторые зажмуривались, оставляя лишь щелки, трясясь от страха и мечтая скорее оказаться на суше.
Женщины прижимают к груди младенцев, стараясь успокоить, но многие все равно истошно кричат, словно чувствуя – меж ними и смертью стоит всего ничего. Дети постарше смотрят вокруг с любопытством, а некоторые грозно и сосредоточенно, стараясь подражать взрослым.
Коней на всех не хватало, но в первую очередь сажали женщин, по двое, а к ним еще детей, чтобы на одном животном переправилось как можно больше. Некоторые старики отказались даже заходить на песчаную полоску, чудесным образом открывшуюся посреди серых вод. Они попросили во имя старых богов оставить их здесь и зарубить – не хотели быть обузой детям в новых землях.
– Все правильно, – мрачно проговорил Громострел. – Нечего обременять молодых. Они и так весь скарб бросили, а старики еще тот груз – и не нужны, и бросить жалко.
– Ты сам-то кто? – фыркнул Соколиный Клюв. – Добрый молодец двадцати весен? Пора уже думать, кем будешь после смерти – останешься домовым приглядывать за родней или же к Ящеру.
Вокруг них по холму гуляет ветер, колышет траву, треплет волосы на седых головах.
