– Почему обязательно к Ящеру? – делано возмутился воевода. – Я, может, прямиком в вирий. Буду днем сражаться, ночью пировать, а утром ублажать девственниц! Точнее, они меня, хе-хе!
– Ты своей рожей всех девственниц распугаешь, – проворчал Соколиный Клюв. – К вирию и близко не подпустят.
– Волхв сказал к Ящеру, – с мрачным сарказмом подтвердил сидящий рядом на коне Шатур, – значит, к Ящеру. Тцар, так что будем делать? Деды никуда уходить не собираются…
Яфет нехотя дал добро, и Шатур ускакал вниз передать приказ. Тцар смотрел, как старики у воды в последний раз обнимаются с родными. Затем встают на колени, склоняют головы, и воины с угрюмыми лицами секут головы.
Яфету вспомнился Мирдрат – город, который он взял сотню лет назад после длительной и тяжелой осады. Пленные отказались повиноваться, и он в ярости велел казнить даже женщин и детей, а грудных сбросить с обрыва.
Он вздрогнул от воспоминаний, посмотрел, как море в очередной раз разевает пасть.
Вскоре берег моря в этом месте стали усеивать не только кости волов с остатками мяса, но и сотни седовласых голов, неподвижно лежащих тел.
Тяжелые вороны, не дождавшись ухода людей, опускаются и начинают долбить клювами блестящие глазные яблоки, пробивают виски, чтобы выклевать мозг. В воздухе раздается хриплое карканье, слышно, как хлопают крылья.
Тцар то и дело бросал взор на высокие стены из воды, напряженно гадая, а не обрушатся ли они вот прямо сейчас, пока скачет очередной отряд с женщинами, а за ними бегут, схватившись за стремена, мужчины? Если их всех смоет, как мелкую рыбешку…
Негромкий трезвый голос внутри подсказывает, что даже если погибнут женщины, можно взять на месте в жены новых, а вот ежели мужчины…род Яфета продолжать будет некому.
Милена и Миштар долго отказывались переправляться первыми, настаивая, что поскачут только вместе с Яфетом, но тцар велел повиноваться, так что обе уже давно на том берегу.
Яфет видит их и отсюда, Милена – самая активная, на месте не сидит – величественно, с царским достоинством отдает приказы воинам, успокаивает женщин.
Миштар же в сторонке восседает на пегом жеребце, сторонится любых хлопот и нагрузок. Яфет помнил, что она хотела ребенка, и после той ночи с ним, ходила с удовлетворенным лицом – Соколиный Клюв, проведя ночь в бдении и костра с дымящимися травами, на утро сказал, что родится мальчик. Мрачно добавил, что ему суждено царствовать в Гиперборее после отца.
Теперь Миштар посматривает на Милену с превосходством и презрением, которое было и раньше, но теперь усилилось стократ.
Вскоре переправились практически все. Даже воины во главе с Малагантом и разведчики Керголла уже на той стороне. Все собрались у берега, лица радостные, самое тяжелое позади. Осталось дождаться самого тцара и можно скакать дальше.
Яфет посмотрел на ожидающую его и Громострела с волхвом группу воинов внизу. Кони под ними массивные, крупные, ждут спокойно – вставшая на дыбы по сторонам вода их не пугает, мол, во многочисленных боях видели и не такое. Вместе с воинами восседает Шатур в кожаном панцире и кольчугой из темной бронзы сверху.
– Пора, Яфет, – проговорил волхв. – Хорошо бы отъехать на ночь подальше от воды, а то, кто знает, не полезут ли из нее в темноте какие-нибудь водяные. Я читал в старых книгах, что в Гиперборее водятся русалки. Сверху обнаженные девы, а снизу рыбьи хвосты. Они заманивают путников, а потом утягивают на дно. Правда, говорят, что зело красивые…Гм…
Громострел расхохотался.
– Наш служитель культа боится, что его уведет первая же утопленница, ха-ха! Надо чаще ходить со мной в бордели, Соколиный Клюв.
– Старый ты кобель, – заметил волхв с укором. – Ты ж уже не мальчик. Я тебя больше откачивать не буду, как тогда в женской бане в Вавилоне. И читать заговоры от пьянства не стану!
Воевода покраснел, словно вспомнил нечто глубоко непристойное.
– Ну это было давно, – бросил он с обидой. – Сколько можно напоминать! С кем не бывает, в конце-концов!
– Поехали, – прервал Яфет. – Мы в самом деле теряем время.
Он ткнул коня шпорами и медленно съехал с холма к пологому берегу. Волхв и Громострел пустили коней вслед за ним.
При виде тцара, всегда задумчивого и сурового, воины подобрались, смотрят внимательно, ждут приказа. Шатур подъехал ближе.
– Мой тцар, мы поскачем первыми.
Яфет взглянул непонимающе.
– Поедем вместе. Ширина дороги позволяет.
Словно подслушивая, как живое существо, море вновь расступилось, с грохотом и плеском волн. По обе стороны от каменистой с грязью дороги встали две исполинские стены. Вблизи казались выше, чем выглядели с холма, намного выше! Солнечные блики на воде играют, словно приглашают отправиться немедля.
– У меня странное предчувствие, будто сегодня погибнет много людей, – признался Шатур и неловко развел громадными, как бревна, руками. Он чуть выше остальных военачальников и солдат, но все равно, разговаривая с Яфетом, всегда задирает голову. – Я уже несколько ночей подряд плохо сплю, мне снится смерть…
