В груди разлилось приятное чувство, но в желудке вдруг образовался снежный ком – надо успеть, пока вода не обрушилась, а на пятки наступают враги!
– За мной! – крикнул Яфет, удивившись охрипшему голосу. – Все на ту сторону!
Шатур пришпорил коня. Вслед за ним поскакали воины, сверкая на солнце кольчугами и бронзой на кожаных панцирях.
Как только Ратибор приблизился, Яфет пустил коня вперед, вонзил в бока шпоры. Громострел и Соколиный Клюв мчатся по левую руку, чуть впереди. Ратибор несется справа. Ветер срывает с морды его коня клочья пены, но животное пока что в силах нести седока.
Они с Яфетом молча обменялись взглядами и скачут, глядя, как мимо проносятся нескончаемые стены из серой воды.
За спиной загрохотала земля, раздались радостные вопли. Соколиный Клюв быстро обернулся, с уважением бросил:
– Надо же, вот отчаянные. Не побоялись преследовать!
– Это они за мной! – сообщил Громострел радостно. – Я одному жрецу в Вавилоне задолжал тысячу монет! Аквенор, небось, пообещал за меня награду и разослал в окрестные земли!
– Ну тогда все понятно, – прокричал волхв ядовито. – Может, просто тебя отдать? И дело с концом!
– Зато без конца буду я! – закричал Громострел. – Аквенор пообещал меня наказать по-мужски. Я ж еще и на его дочку засматривался! И на жену. На всех трех жен!
– А на его собаку нет? – бросил Соколиный Клюв с отвращением. – Тьфу на тебя!
– Не харкай против ветра! – посоветовал Громострел участливо. – Назад в рожу прилетит!
Яфет пропустил тираду мимо ушей. Взглядом держит лежащий противоположный берег. Хоть и конь несет его изо всех сил, но суша приближается слишком медленно. Слишком!
Тцар отчетливо видит бледные напряженные лица стоящих там воинов, обнаженные клинки в их руках. Некоторые приготовили луки, там белеют оперения стрел.
За спиной гремит погоня. Бросив быстрый взгляд через плечо, Яфет узрел, что всадники нагоняют, из-под копыт коней выскакивают ошметки грязи. В спину несутся злые крики, угрозы.
До берега всего ничего, саженей двадцать. Яфет увидел, как впереди из стены ударила вода. Прорвалась выше человеческого роста, бьет мощной струей толщиной с молодое деревце.
Воины с Шатуром проскакали молча, не обратив внимание на льющуюся на головы ледяную воду. Соколиный Клюв тоже смолчал, погруженный в волховские думы о вечном, и лишь Громострел от души выругался, когда его окатило.
– Разрази меня гром! – ворчал он. – Что за елки-метелки, почему нельзя дождаться, пока проедем!
Ратибор и Яфет проскакали молча, но их все равно щедро окатило ледяной водой.
За спиной послышались тревожные крики, нарастающий шум. Обернувшись, тцар узрел, что у самого берега вода уже затопила дно и с нарастающим рокотом, увеличиваясь и вырастая выше всадников, лавиной катится прямо на сарготов.
Преследователи в ужасе, глаза вытаращены, что-то кричат, но голоса тонут в нарастающем реве морской воды.
– Скорее! – гаркнул Яфет, чувствуя, как кожа покрывается ледяными пупырышками. Он пришпорил коня. – Скорее!
Шатур с воинами уже машут с берега вместе с остальными, кто уже переправился, внимательно наблюдают с тревогой в глазах.
Громострел с волхвом на всех порах влетели на берег, народ дружно хлынул в стороны, пропуская витязей. Яфет с Ратибором несутся последними, но время словно остановилось, и берег приближается ужасающе медленно. Стены воды по бокам дрожат, кажется, вот-вот рухнут, зальют здесь все и смоют, как мусор.
Слева возник сарготский всадник. Малорослый, крепкий, в войлочных доспехах. Его губы разошлись в волчьем оскале. Он подал коня к Яфету, в руке блеснула сабля. Тцар молниеносно выхватил меч, рубанул на скаку. Саргот с разрубленным черепом выпал из седла. Перепуганный шумом воды конь поскакал дальше, оглашая воздух испуганным ржанием.
Еще один преследователь нагнал справа, но тут же дернулся от ударившей в грудь стрелы. Он рухнул под копыта собственного коня.
Наконец, берег ринулся навстречу. Яфету на миг показалось, что у Аркунара выросли крылья. Рядом на поросшую травой землю конь вынес Ратибора и тут же рухнул, роняя с губ клочья пены. Брат Златокоры тяжело поднялся, выпростав ноги из стремян.
В тот же миг за спиной взревело настолько громко и яростно, что Яфета оглушило, по коже подрал мороз. Обернувшись, он увидел, что отряд сарготов смело, как метлой.
Там взымаются и обрушиваются волны немыслимой высоты, мелькают головы людей, коней. Отчетливо долетают полные отчаяния и ужаса крики, слышится истошное ржание животных.
На миг промелькнуло воспоминание, как гибли горожане, когда Яфет с отцом, братьями и женами с матерью смотрели на Потоп с палубы Ковчега, глядя как сверху и из-под земли бьет не только вода, но и огонь. Как с неба падают охваченные огнем камни, сметают дома, а люди на глазах превращаются в живые факелы, их крики врезаются в уши. Из-под земли выбивается пылающая магма, и у нее на пути сгорает все живое, даже плавятся камни…
– Ладно бы сарготов, – проговорил совсем рядом полный сочувствия Громострел, – то как бы и не люди вовсе, но коней-то за что!
