– Кони – лучше людей, – согласился Керголл. – Они же лучшие друзья. Убивать вот так коней – это жестоко…лучше бы сарготы бежали пешими!
Туман воспоминаний в голове Яфет рассеялся, и он увидел, что между берегами вновь плещется море, которое не переплыть без крепких плотов. Волны теперь уже маленькие, едва заметные, покрылись барашками из пены.
На том берегу теперь пестреет от всадников. Сарготы все в кожаных доспехах, лишь у военачальников блестят на солнце кольчуги, почти целиком скрытые полосами металла. Кони нервно ржут, перебирают ногами, но воины их успокаивают, гладят по мордам, дают сено и зерна из сумок.
Яфет узрел высокого широкоплечего воина в украшенных золотом доспехах. Его кожа темного оттенка, как и у всех сарготов. Черные, чуть вьющиеся волосы треплет ветер. В ушах поблескивают золотые кольца. Вид у него грозный и величественный.
Он тоже заметил Яфета, буравит взглядом, в котором смешались злость и презрение. Он воздел руку с кривым мечом, как если бы обещая, что в следующий раз они схлестнутся в бою один на один.
– Князь Ранох, – негромко констатировал подошедший волхв. – Ненавидит тебя как никто другой.
Яфету отвечать не хотелось.
– Ненависть опасное чувство, – молвил Соколиный Клюв. – И для того, кто его испытывает, и для того, против кого направлено.
– Ненависть – придает жизни смысл, – возразил Яфет, – когда других смыслов нет. Но Раноха можно понять. Я бы тоже мстил за сына.
Сарготские воины принялись натягивать луки. Вверх взмыли стрелы, сверкая белоснежными оперениями, но все попадали в воду, не долетев и до берега.
– Ты смотри, – бросил волхв, поглаживая бороду, – не сдаются.
– Усраться, но не поддаться, – согласился Громострел брезгливо. – Все равно что бараны, что кидаются на каменную стену и разбивают лбы.
Он посмотрел на Яфета, но тот не поддержал. Тцар молча двинулся сквозь толпу, как пастух сквозь стадо. Воины, женщины с детьми, подростки расступаются, провожают правителя взглядами, глядя снизу-вверх и задирая головы, когда он проходит совсем близко.
Вид у вождя уставший, но в глазах видна неимоверная сила и характер, который ничем не сломить. Казалось, если бы его схватили сарготы, избили до полусмерти и бросили в холодный каменный мешок, он бы все равно смотрел вот так же гордо и уверенно, как подобает настоящему тцару.
Подойдя к Ратибору, Яфет всмотрелся в изможденное лицо. Окинул взглядом грязные светлые волосы, темные разводы на лице. Однако взор молодого военачальника светится гордостью.
Он поклонился, Яфет стиснул Ритибора в крепких объятиях. Раздался стук, будто сшиблись столетние дубы. Тцар отстранился, все еще не отпуская радостным взглядом его лицо.
– Мы уже справили тебе тризну, – признался он. – Рад, что ты выжил и смог нагнать.
Ратибор ответил взором, в котором затаилась горечь – на лице словно бы промелькнула ясная, как день, мысль – выжил лишь я один, а вот мои товарищи…
Яфету показалось, что от этого бесстрашного воина исходит некий только ему видимый свет, какой шел и от Златокоры.
Он повернулся к собравшимся вокруг солдатам, взгляд задержался на их женах с детьми, что скромно стоят позади, но лица обращены к нему, в глазах – надежда и вера в него – могучего и сильного вождя, который даже через студеное море перевел их так, что никто и ног не замочил.
Яфета окружили плотным кольцом, смотрят с почтением, готовые внимать всему, что скажет правитель.
– Надо двигаться дальше, – произнес он, чувствуя, как усталость уходит, а на ее место возвращается жажда движения, прогресса, желание покорить эти земли. Обустроиться так, чтобы и его дальние потомки по праву считали их своими. – Отправляемся! До заката надо уйти как можно дальше! Хотя без телег и волов будем двигаться медленнее, но что-то да придумаем! Отдыхать будем позже!
Воины начали садиться на коней. Простые люди тоже садились верхом, если были кони. Безлошадные же взваливают на спину мешки, на лицах страх, неуверенность, хоть и стараются не показывать. Женщинам с детьми уступили своих коней, а сами отправились пешими рядом.
Несколько отрядов выехало на разведку, Керголл умчался вместе с ними.
Яфет сел на Аркунара, подъехал к уже ожидающим его воеводам.
– Переход через море нам удался, – сказал он. – Где-то здесь встретятся невры – про них рассказывал еще Мафусаил. Он описывал их как исполинов, но кто знает, что он видел на самом деле. Попробуем с ними договориться.
– Исполины, – повторил Громострел задумчиво. – А если договориться не выйдет?
– Тогда примем бой и вырежем всех под корень! – вскричал Ратибор грозно. Его уже успели накормить, к нему вернулись силы, щеки вновь сияют здоровым румянцем, а жажда свершений и подвигов в серых глазах сделалась еще ярче.
– Еще как договоримся, – сказал Яфет, нахмурившись и глядя на темнеющий далеко впереди лес. Он тянется за виднокрай, вздымается к небу вместе с огромными, как велеты, холмами. – Если предложения дружбы не помогут, то под дерновым одеяльцем места хватит им всем.
Он тронул бока коня шпорами, и тот сорвался с места. Громострел c волхвом, переглянувшись, последовали его примеру.
