Ратибор молча поскакал за ними. Взгляд отсутствующий, словно перед глазами все еще сарготы и разъяренные велеты крушат его воинов.
Наконец, посмотрев по сторонам, он улыбнулся, тряхнул светлыми, как лен, волосами. Гордо вскинув заостренный подбородок, он радостно закричал: «Златокора! Где ты, родная?»
Он помчался к идущим пешком мужчинам и женщинам, высматривая среди них сестру.
Яфет выехал вперед, погруженный в тягостные думы, как облегчить своим людям передвижение – перед переправой они бросили обозы и волов. И если телеги можно сделать, как только доберутся до леса, то тягловых волов здесь вряд ли отыщешь, их и до этого в этих землях не видели, разве что дикие буйволы попадались.
Керголл услал вперед несколько маленьких отрядов, а к одному присоединился сам – предпочитает из первых рук узнавать обо всех препятствиях и опасностях, которые могут встретиться армии на пути, и обожает скачку на коне, так, чтоб ветер свистел в ушах. Его редко замечают среди остальных военачальников, которые держатся с основной массой солдат.
Громострел и Соколиный Клюв едут, чуть приотстав от Яфета. Их вскоре нагнал Ратибор. Тцар уже пару раз услышал, как прозвучало самое родное для него женское имя – Златокора.
Яфет едет глубоко в своих мыслях, не обращает внимание ни на что вокруг, но неосознанно дернулся пару раз, когда прозвучало имя погибшей жены. Любимой жены. На миг почудилось, что раздался ее звонкий радостный голос, зовущий его по имени, но тут же оказалось, что это всего лишь шелест травы под копытами Аркунара.
Наконец, тцар тряхнул головой, словно пробуждаясь от сна в мрачную и серую реальность. Развернув коня, подъехал к главному воеводе с волхвом и Ратибору.
Все трое остановили коней, те равнодушно щиплют траву. Ратибор сидит в седле бледный, как мел. Неверяще смотрит то на Громострела, то на Соколиного Клюва. Молодой воиначальник сжался в комок от отчаяния и ужаса.
Когда подъехал Яфет, Ратибор взглянул настолько пропитанным болью взором, что тцар на миг вздрогнул, но в тот же момент сам ощутил, как в горле образуется тяжелый жгучий ком.
– Яфет, – проговорил Ратибор хрипло, с трудом выталкивая слова, будто ворочает тяжелые камни. – Тцар…как же так? Я оставил сестру под твоей защитой! Как ты позволил ей умереть? Почему не защитил, не предотвратил?!
В глазах воина блеснули слезы, в голосе проскакивают безумные от горя нотки.
– Ты никогда не боялся ни людей, ни богов! – продолжал он, глядя на Яфета снизу-вверх и аж превстал в стремянах. – Ты с братьями бросил вызов самому Роду, когда начал строительство Башни! Как же ты мог отдать в лапы смерти Златокору? Почему не сберег? Почему?!!
Ратибор взвыл, словно раненный зверь. Плечи затряслись от прорвавшихся наружу рыданий.
Громострел и Соколиный Клюв тревожно переглянулись. Старший воевода быстро посмотрел на правителя, но Яфет едва заметно качнул головой. Ему показалось, что собственный череп вдруг стал весить, как огромный валун, а рот стремительно заполняется горечью.
Однако держится в седле прямо, с тцарским достоинством и мощью, но в горле и желудке такое чувство, будто проглотил копье. Во рту, точно яд, растекается металлический привкус.
– Ратибор, – произнес он негромко. – Я оплакивал Златокору так же, как и ты. Оплакиваю до сих пор. Поверь, я ничего не мог сделать… Она навеки в моем сердце. Но мне, как правителю, приходится с этим жить и заниматься повседневными заботами, смотреть вперед и думать о своем народе. И не только, как правителю, но и как мужчине – у нас у всех ответственность, обязанности – перед теми, кто еще жив и зависит от нас. Златокора была для меня и тебя самым дорогим человеком. Но остались женщины и дети нашего рода, которые нуждаются в сильном плече.
Он посмотрел Ратибору в глаза, и на миг внутренне сжался, узрев, каким бледным и подавленным выглядит этот всегда бодрый и веселый парень.
– Наш долг, – продолжил Яфет, преодолевая навалившуюся горечь, – взять себя в руки и сделать все, чтобы их защитить в этих землях, кто бы или что бы нам ни встретилось. Долг мой и твой, Ратибор. И всех воинов, что идут с нами.
Ратибор отвел взгляд раненного зверя в сторону и молча посмотрел в сумрачное небо.
– Этого бы хотела сама Златокора! – произнес Яфет с нажимом. – Она верила в нашу цель. Верила, что покорим эти земли, заселим, уничтожим всех, кто станет мешать!
Взгляд тцара полыхнул яростью. Гнев, который копился внутри Яфета на самого себя, внезапно нашел выход.
– Работы невпроворот, Ратибор! – едва не зарычал он. – У меня, у тебя! У нас всех! Не время опускать руки! Ради Златокоры сделаем все, что ей обещали и ради чего бились и терпели лишения все это время! Ты со мной или нет?!
Рядом топчутся кони, Громострел и Соколиный Клюв смотрят с сочувствием, но по лицам видно, что считают правым все же Яфета и в случае любого конфликта поддержат его.
– Да, Златокора этого бы хотела, – согласился Ратибор. Глаза его покраснели, под ними образовались мешки и заметно выделяются на бледном лице.
