С жертвенным ножом в руке волхв невров шагнул к Яфету. В тот же миг высоко в небе словно раскололось гигантское незримое бревно. В капище ударила похожая на громадное огненное копье молния с ослепительной вспышкой. От грохота у невров заложило уши.
Огневит изумленно покачал головой, медленно опустил руку с ножом. Вид у него хмурый, растерянный. Он посмотрел на прожженную дыру в стене бревенчатого строения, от которой идет слабый дымок. Затем повернулся к замершим у капища неврам с бледными от потрясения лицами.
– Боги явили знак! – пояснил он нехотя во всеуслышание. – Его в жертву нельзя. И этих двоих тоже, леший их побери!
Глаза у Боромира и Осколота налились кровью. В руке у одного секира, у другого нож, на лицах немой вопрос – ты, что, старый пень, белены объелся?!
Огневит развел руками, мол, кто я такой, чтобы идти супротив богов.
– Да я его сам убью! – прорычал Осколот. Он рванулся к Яфету, которого прижимает к земле Тарас с охотниками. Пальцы крепко стиснули рукоять ножа, которым уже столько раз потрошил оленей и диких кабанов.
Боромир преградил путь, по его знаку рядом тотчас оказались шестеро крепких парней. К Осколоту подбежала группка побольше, что всегда держатся его, водят с ним дружбу и вместе охотятся.
Они встали рядом, держат наготове рогатины и ножи. Верные Осколоту, они смотрят на старшего охотника с вызовом, с провоцирующими ухмылками.
– Ладно, – процедил Осколот, остывая. Он жестом велел своим парням уходить, и те с неохотой повиновались. – Сегодня твоя взяла, Боромир.
Мысль о том, что эта женщина похожа на Златокору, как две капли воды, не давала Яфету покоя. Умом понимал, что это просто очень красивая женщина из Деревени этих дикарей невров.
Но сердце все равно окатывают волны щенячей радости в надежде, что вдруг непостижимым образом вернулась главная любовь всей его жизни, душа воплотилась вновь, ибо не бывает двух людей, вот настолько схожих между собой.
Громострел с Соколиным Клювом молча смотрели, как тцар меряет шагами землянку, ходит туда-сюда, глаза горят, губы беззвучно бормочут, он сжимает и разжимает могучие кулаки.
– Яфет, – сказал Соколиный Клюв, наконец. – Ты ж понимаешь, что это совсем другой человек. Твоя Златокора сейчас с богами в вирии. А это женщина из племени невров!
– Все верно, – согласился воевода. – Она выше меня, почти с тебя ростом, Яфет…гм…Златокора была маленькой да удаленькой. Мы все ее любили, от нее шел некий…внутренний свет, ее душа сияла. Но признаю: они с этой неврской женщиной похожи, еще как. Только что волосы теперь черные, мда…Вот же диво какое.
Яфет повернулся к ним. Лучины на столе заливают помещение тусклым светом, тот выхватывает из темноты бледное лицо тцара. Взор пылает от избытка чувств.
Снаружи донеслись голоса и смех невров, что стерегут снаружи. Из-за неплотно закрывающей выход в потолке ляды донесся запах жарящегося на костре мяса.
Громострел жадно сглотнул.
– Изверги, – проворчал он. – Нет бы, покормить! Чем морить голодом, пока жрут сами, лучше бы зарезали на капище.
Яфет топнул по твердому земляному полу и посмотрел на друзей.
– Я все понимаю, – сказал он. – Эта девушка…Ильмена…она просто очень похожа на Златокору. Но…
– Но это не она, – осторожно закончил за него волхв. – К тому уже, она сестра этого Осколота. Он ненавидит тебя лютой ненавистью. Правда когда это ты переживал о таких пустяках, гм…о чем это я.
Яфет посмотрел на соратника, во взгляде блестнула решимость.
– Я должен ею обладать! – выдохнул он. – Пусть она и другая, но, когда смотрю на нее, у меня рвется сердце. То в жар бросает, то в ледяную бездну! Тебе не понять…Я хочу ее видеть, хочу быть рядом, убежать на Край Земли, где нас никто не найдет и набыться с ней вдоволь, налюбоваться…а потом не отходить ни на шаг и здесь…Не знаю, что со мной. Возможно, только так я смогу жить нормальной жизнью, и перестать горевать. К тому же…
– Что? – спросил Соколиный Клюв, ожидая какой-нибудь гадости.
– Стоит мне забыть, что она – из невров…так и накатывает мысль, что это она…что душа Златокоры переселилась в нее…
– С каких пор ты стал верить в души и что они могут переселяться? – спросил волхв недоверчиво.
– Влюбишься, еще и не в такое верить начнешь, – мрачно хохотнул Громострел. – Со мной один раз в молодости такое было. До сих пор пробирает дрожь.
Яфет отмахнулся, продолжил:
– Да что вы понимаете! Я хочу эту женщину рядом! Чтобы ее оберегать, давать все самое лучшее! Я готов бросить к ее ногам весь мир! Покорить Гиперборею, вернуться в Вавилон и завоевать его снова! Да если придется залезть на Прадрево ради нее, я это сделаю, слышишь?!
Он сел лавку рядом с Громострелом, в порыве чувств громыхнул кулаком по дубовому столу.
Ляда тотчас отодвинулась, показалась косматая голова. Один глаз прищурен, второй скрывает повязка. Из-под волос на лоб тянется толстый шрам.
– Чего шумишь? – гаркнул невр. – Вам велено сидеть тихо, иначе опять свяжем по рукам и ногам! Так что не балуй, зайд.
Яфет встал, медленно подошел и посмотрел в глаза. Его голова почти касается потолка.
