– Ты сегодня убил моих товарищей. Они могли бы еще много славных дел навершить. Но ты скоро сам отправишься на тот свет, будешь молить их о прощении. Только ведь все равно не получишь.
Пока невры вели Яфета на капище, в голове тцара развеялся туман. Кровавая пелена ушла с глаз, но мышцы ломит столь сильно, что кажется, будто кто-то пытается выдрать живьем руки, ноги, норовит поломать грудину и хребет.
Впереди за поляной собралась толпа. Его провели между землянками и огромными дубами, где темнеют закрытые шкурами лазы. Судя по гулу голосов, невров собралось несколько десятков. Яфет насчитал почти сорок – видимо, все население этой, как они говорят, Деревни.
Тцара и ведущих его охотников заметили, тут же повернулись остальные, задрали головы. Лица угрюмые, мрачные, однако у некоторых в глазах изумление, что этот зайд выше даже самого рослого невра.
Воцарилась тишина. Перед охотниками молча расступились. Яфет ловит на себе взгляды, кажется, что абсолютно каждый здесь мысленно посылает ему самые страшные проклятия, какие только пришли в голову.
Один старик со злым лицом смачно плюнул пленнику под ноги.
Яфета подвели к открытой площадке у раскидистых дубов. От них так и веет древней мощью. В землю врыты деревянные идолы, их суровые лики словно провожают Яфета недобрыми взглядами. Основание каждого темнеет от засохшей крови.
Тут же широкая постройка из ошкуренных бревен, с крыши сморят вырезанные звериные морды и человеческие лица. Жарко пылает обложенный камнями костер. Рядом длинный плоский камень, там темнеют ложбинки для стока крови и глиняные миски под ними.
Яфет увидел Громострела и Соколиного Клюва. Одеяние волхва испачкано землей, видны засохшие кровавые пятна. С воеводы сорвали кольчугу, теперь на нем лишь потертые штаны из кожи да рубаха. Оба хмуры, стоят на коленях, руки стянуты за спиной. Яфет заметил, что запястья воеводы покраснели от туго стягивающих веревок.
Он кивнул соратникам, встал рядом. Пожалел, что руки на этот раз связали за спиной, стянуты так, что уже начинают неметь, и путы крепкие – не разорвешь.
Из бревенчатого строения вышел Огневит. Зыркнул на Яфета из-под кустистых бровей, усмехнулся. Теперь тцар смог рассмотреть его вблизи – серебристая борода, потемневшую от солнца кожу прорезают змеи морщин. На нем жилетка из медвежьей шкуры, несмотря на теплую весеннюю погоду. Видно, что возраст берет свое, кровь греет плохо, и в шкуре приходится ходить даже весной, когда молодым тепло и без нее.
Молодой помощник протянул Огневиту нож с каменным лезвием.
– Ну что, други, – проговорил Громострел. – Хоть и не освободились, как думали, то хотя бы на славу размялись перед Великим Походом. Не зазорно предстать перед предками в вирие!
– У нас с ними общий только Род, – проворчал Соколиный Клюв. – Если нас в жертву не ему, а местным, то скорее всего загремим не в вирий, а прямиком к Ящеру.
– Да какая уже разница, – процедил Яфет. Он хмуро крутит головой, взгляд синих глаз рыщет по сторонам, словно в надежде увидеть нечто такое, что поможет ему даже связанному.
Из толпы выступила молодая женщина. Узрев ее, Яфет охнул и изменился в лице. Но глаза не отводит, взгляд прикипел к ней.
– Этого не может быть! – пробормотал он, но потом не выдержал, закричал: – Златокора!
– Чур меня, – пробормотал ошарашенный Громострел, глядя на молодую статную женщину в платье и жилеткой из шкуры поверх него. – Это ж вылитая она, только…
– Только волосы черные, – закончил за него Соколиный Клюв удивленно. – А так…гм…действительно…
Толпа в изумлении зашумела, головы повернулись к женщине. Та смотрит с ненавистью, взгляд светло-карих глаз не отрывается от высокого чужака.
– Смерть тебе, зайд! – произнесла она громко. – Ты чуть не убил Осколота! Хвала богам, мой брат жив! Огневит отправит тебя прямиком к Ящеру! Да восторжествует справедливость!
Но Яфет ее словно не слышал.
– Златокора!! – закричал он, не помня себя от радости.
Умом понимает, что это не она, просто очень-очень похожа. Однако некий голос внутри подсказывает, что глаза врут, и это его любимая жена, может, успевшая воплотиться в ином теле или еще как-то, кто знает, что случается с теми, кого живьем забирают боги…
У него на плечах повисли трое, но Яфет крутанулся, и сбросил дюжих парней. Он напрягся, все видели, как побагровело лицо. В тот же миг будто тихо лопнула тетива. Синеглазый гигант освободил руки и, протянув их вперед, с глубокими бороздами на запястьях, рванулся к женщине.
У него на пути возник Боромир с Осколотом, набросились, повалили на землю, заломив руки, едва не сломав. Яфет прижат лицом к холодной земле, но взглядом не отпускает ту, что настолько похожа на любимую и потерянную жену, что сердце стиснула могучая незримая длань. Вместе с этим он будто одновременно вознесся в вирий, о котором бают волхвы – настолько сильной оказалась радость.
– Держите его! – гаркнул Огневит. По его знаку невры схватили Громострела и Соколиного Клюва, заломили им руки. – Перережу ему горло прямо там!
