– А как же Боромир? Старейшины, в конце концов? – спросил беспокойный невр шепотом.
– В задницу Боромира и старейшин! – процедил Осколот. – Еще вопросы есть?
Тот развел руками.
– Нет. Но как же…
– Заткнись, Дупоуст, – велел Осколот и показал огромный кулак. – Не зли меня с утра, а не то положу тебя вместе с этими троими. Ногами вперед, мордой вниз!
Поляна осталась позади. Лес распахнул объятия, и невров с пленниками со всех сторон обступили деревья. Здесь висит плотный запах сырого мха, гниющих втоптанных в землю веток и листьев.
Яфет глянул на Громострела, едва заметно кивнул. Тот сделал вид, что споткнулся, плечом налетел на Соколиного Клюва.
Яфет хищно улыбнулся, потянул запястья в стороны. Веревки, которые они грызли друг другу на руках всю ночь, лопнули.
Рядом освободились старший воевода и волхв. Яфет ударил ближайшего невра. У того выпучились глаза, он схватился за горло и захрипел. Тцар молча подхватил его топор и ударил еще одного. Невр парировал рогатиной, но удар Яфета был насколько силен, что древко сухо треснуло, а каменное топорище вошло прямо в лицо.
Осколот взревел. Ринулся на Яфета, вертя в воздухе огромной секирой. Тцар принялся уворачиваться, выждав момент, метнулся в сторону и ударил в ответ. Затем еще раз, выбив у врага оружие.
Краем глаза видел, что рядом дерутся Громострел и Соколиный Клюв. Воевода отобрал топор и теперь крутится, как разъяренный медведь, наседая сразу на двоих. Невры выше и сильнее, но Громострел легче, его движения быстрее, удары – яростнее.
Соколиный Клюв орудует дубиной, будто это обычный шест, не уступает теснящим его неврам.
Яфет едва не пропустил удар, затем еще один. Бородатое лицо Осколота в бисеринках пота, раскраснелось. Дыхание тяжелое, прерывистое. Во взгляде смешались ярость и изумление. Рогатина мелькает в его руках с быстротой молнии, заостренный конец норовит угодить Яфету в лицо.
На тцара резко напрыгнули сзади. На руках повис громадный невр поперек себя шире, от него разит чесноком, а запах пота такой, будто полгода не мылся.
Яфета захлестнула волна ярости, которую испытывает лишь иногда, в такие вот моменты, когда жизнь на волоске, и в него словно бы вселяется тот самый бог воины, в которого верят и поклоняются все дружинники в его племени.
Он бил наугад, видя впереди и вокруг лишь мутные фигуры, что будто мухи на морозе. Топор выбили из рук. Пальцы Яфета сжались в кулаки и били, повинуясь не ему, а той черной, кровожадной половине, которую столь тщательно прятал от всех и даже от себя.
Он не замечал содранных в кровь костяшек, но, когда кулаки начали саднить от боли, взревел, как раненный медведь. Навалившись на ближайшего невра, впился пальцами в лицо, надавил, погружая пальцы глубже, а затем дернул в стороны.
На лицо плеснуло теплой кровью, на губах ощутил медно-сладковатый привкус. Яфет не почувствовал удара тяжелым и твердым по голове. Однако череп заполнил противный звон, словно прямо над ухом стучат в бронзовое било. В висок стрельнула острая боль. В глазах потемнело.
Яфет замедлил шаг. Красная пелена начала спадать, из кровавого тумана проступили лежащие вокруг тела – кто с кровавой кашей вместо лица, кто с выколотыми глазами и вырванным кадыком. У следующего неестественно вывернута шея. Еще один невр лежит с разодранной грудью, будто его задрал бер. Из кровавого месива торчат белеющие обломки ребер.
Яфет с трудом переставлял ноги. Все тело словно налилось свинцом. Даже маленькое движение дается с титаническим трудом, будто пытается сдвинуть гору.
Он заметил Громострела и Соколиного Клюва, оба вытаращили глаза в изумлении. Зрение прояснилось окончательно, и теперь тцар увидел у друзей на лицах кровоподтеки, морды бледные. Оба дышат тяжело, сипло, грудь ходит ходуном. Рядом двое невров – они приставили нож к горлу одного и второго. Но при взгляде на высоченного Яфета руки лесных воинов начинают предательски дрожать…
Перед Яфетом возникло знакомое лицо – Боромир. Он прочел у невра в глазах отвращение и ненависть. Старший охотник вскинул руку. Мощный удар свалил и без того обессиленного Яфета. Земля метнулась навстречу, больно ударила в челюсть, что и так страшно ноет после встречи с кулаком Боромира. Страшно тряхуло зубы.
Как в тумане, тцар услышал повеливающий голос:
– Связать всех троих! А этого зверя – так, чтоб и шевельнуться не смог! Ведите прочь! Тащите, если сам не может идти! Тьфу ты, леший. Не будь он зайдом, я бы решил, что это один из наших. Силен, сволочь, силен…
– А этих двоих куда? – спросил гнусавый голос.
– Всех троих – к Огневиту на капище, – проворчал Осколот. Яфет заметил, что у этого на лице ни царапины. – У него всё готово. Да и скоро все наши соберутся – кому охота пропускать такое зрелище.
Боромир кивнул.
– Исполняйте!
Осколот подошел к лежащему на земле Яфету. Яростно ударил ногой в лицо. Голова тцара дернулась, по губам поползла тонкая струйка крови. Невр присел на корточки и, глядя в глаза, процедил:
