— Не такая уж она и хлипкая. Да и силы, спустить курок особо не требуется. Ну, ладно, оставим это. Вы могли бы сейчас съездить в морг и опознать труп?
— Да, пожалуйста! А где Нинель?
— Она в соседней комнате пишет показания по этому вопросу. Потом это придется сделать и вам, когда вернетесь.
— Эх, плакала наша гулянка сегодня! Хорошо, давайте съездим, чего резину тянуть?
Мальцев нажал на кнопку звонка, и вновь кабинет осторожно бочком протиснулся сержант, к затылку он прижимал мокрый платок.
— Виталик, давай дуй с Романом Федоровичем в морг на опознание. Скажешь там, чтобы труп Федотова показали.
— Хорошо, товарищ капитан.
— Держись, старик, все уладится, — сказал на прощанье Николаю Роман и с чувством пожал ему руку.
— Пошли вместе, мне тут тоже больше делать нечего, — сказал Николай и вопросительно посмотрел на следователя.
Тот хмуро кивнул головой.
— Да, совсем забыл — мама просила, чтобы ты сегодня заехал к ней вечерком на чай, если сможешь, конечно, — сказал уже на крыльце Николаю Роман. Может, там с отцом потолкуешь, он надавит на милицию. Кстати, она тебе уже звонила сегодня, но не застала тебя дома, вот и попросила меня передать.
— Спасибо, я подумаю, не знаю, как тут еще дела пойдут, насчет Ксении.
— Зайди, порадуй старуху, может, она чем поможет тебе, маман зря никогда не позовет.
— Чем она может мне помочь?
— Не знаю, но она такая мудрая, как черепаха Тортилла, и она тебя обожает. И еще… — Роман запнулся. — Ты это… я тебя прошу, если мама спросит про Нельку что-то — не говори о ней ничего плохого. Ладно?
— Рома, за кого ты меня принимаешь?
Роман благодарно и нежно похлопал Николая по плечу.
— Кстати, что с носом? — поинтересовался Николай.
Роман пощупал припухший, все еще с синевой, нос.
— Ничего, дышит. Слушай, я когда-нибудь тоже тебя отдубашу!
Оба рассмеялись, Николай почувствовал, как эта шутка подействовала на него расслабляющее, по крайней мере, на этот момент времени. Затем они расстались. Каждый поехал в свою сторону.
Домой Николай возвращался в совершенно подавленном состоянии. Его угнетала мысль, что Ксении уже нет в живых. Если бы это было не так, пусть даже она и совершила это убийство в порядке какой-то самообороны или нечаянно, или, в конце концов, даже умышленно, то в любом случае она бы дала о себе каким-то образом знать. Конечно, она не стала бы искать с ним встречи, понимая, что за Николаем может быть установлена слежка. Не стала бы она и звонить Николаю напрямую, не стала бы звонить Нинель или Роману — все эти телефоны могли прослушиваться. Но она могла бы позвонить, например, Инессе Васильевне — вряд ли телефон первого секретаря горком взяли бы на прослушку.
Войдя в подъезд дома, Николай, чисто по привычке, вынул, из почтового ящика газеты. Зайдя в квартиру, он бросил их на стол, они скользнули по нему, проехав некоторое расстояние по лакированной поверхности стола и оставив на нем дорожку от стертой пыли.
Николай с горечью подумал, как все здесь без Ксении потихоньку приходит в запустение. Еще он вспомнил, что завтра кончается сезон на даче, где отдыхал Вадик, и, что он привезет его в пустую квартиру, где им предстоит теперь жить только вдвоем, без жены и мамы. От этой мысли у него потемнело в голове.
В этот момент его взгляд остановился на краешке конверта, выглядывавшего из кипы газет. Николай взял его в руки. Конверт был не заполнен — ни адресата, ни от кого письмо, ни кому — написано не было.
Сердце Николая екнуло в странном предчувствии. Он тут же распечатал конверт, вынул оттуда сложенный вчетверо листок офисной бумаги и развернул его. Он узнал почерк Ксении. На глазах Николая выступили слезы радости. Николай, быстро, наискосок прочитал текст и помрачнел. Второй раз он читал уже медленно, впитывая в себя каждое слово, словно не доверяя им, и все больше терзаясь. Вот что там было написано:
Под текстом стояла сегодняшняя дата и подпись.
