— Что ж, я ждал нечто подобного, — победоносно произнес он.
— Подкинули, — не обращая внимания на замечания Мальцева, сказал Николай и, пока следователь читал письмо, торопливо, глотая слова, стал рассказывать ему все последние новости.
— Да, это уже серьезно, — ознакомившись с письмом и внимательно выслушав Николая, сказал Мальцев, переменившись в лице. Он поднял на стоящего до сих пор перед ним собеседника озабоченные глаза и сразу же отвел их в сторону, потому что чувствовал себя виноватым. — Вы оказались правы, Николай, Ксения, скорее всего, действительно попала в беду. Виновата она или нет, но ее надо срочно искать. Жаль, людей у меня немного — всего-то полторы калеки.
— Что вы хотите предпринять? Может, я чем помогу!
— Чем вы можете помочь, Николай? Уж не кулаками ли? — не без некоторой иронии взглянул на могучие руки Николая капитан.
— Зря вы ехидничаете, Анатолий! Я могу позвонить Городовскому, он — вашему генералу, а тот поможет людьми или еще чем.
— Ну да, — еще чего не хватало! Вы в своем уме, Николай? За кого вы меня держите? Просить о помощи, когда я могу вполне справиться сам, да еще через голову — это расписаться в собственном бессилии и некомпетентности. Да после этого можно сразу подавать рапорт об отставке. Но не таков капитан Мальцев! — взвинчено сказал капитан, и даже рыжие волосы на его голове взвились петушиным боевым хохолком.
— Ладно-ладно, — примирительно произнес Николай, — я же хотел, как лучше, ведь моя жена в опасности. Но у вас-то уже есть какой-нибудь план?
— В первую очередь, надо подробно побеседовать с Марией Гришковой — женой писателя, — решительно заговорил Мальцев и тоже встал, как будто тут же собирался идти опрашивать свидетельницу. — Но это самая простая часть работы. Второе — прямо сейчас нам будет необходимо опросить всех жителей вашего подъезда: кто заходил в него во время сегодняшнего вашего отсутствия. В том числе и почтальона, хотя, полагаю, он к этому письму не имеет никакого отношения. Это поможет приблизиться к личности письмоноши.
— Но каким образом?
— Николай, я же говорил вам, мы тут тоже не лыком шиты — работаем, хоть вы нас и ругаете, на чем свет стоит. Просто наша работа неприметна снаружи. Открою вам кое-какие карты: кроме всякой там прослушки, мы уже два дня, как ведем наблюдение за вашим домом. И не потому, что подозреваем вас, хотя это предположение тоже имело место быть в плане прикрытия вами своей супруги. Просто мы предположили, что ваша жена или кто-то иной, связанный с небезызвестными вам преступлениями, захотят войти с вами в контакт. Может быть, на предмет выкупа, отмазки там какой, или еще чего. К чему я все это говорю? А к тому, что всех вошедших за эти два дня в ваш подъезд, мы сфотографировали, пометили время прибытия, убытия и теперь нам надо отсеять всех жильцов от посторонних, побывавших там сегодня в ваше отсутствие. Поэтому сейчас ты, Сергей, — следователь повернулся к лейтенанту, что-то старательно писавшему за соседним столом, — позвони в местное отделение Союза писателей, выясни место жительства и телефон Марии Гришковой, поезжай и подробно опроси ее по поводу того происшествия, о котором тут рассказал нам товарищ Север. Ты все слышал, о чем мы тут толковали?
Лейтенант снял свои роговые очки, делавшими его похожим на ботаника из соседнего института, и нахлобучил на голову форменную фуражку.
— Да, Анатолий Иванович, все слышал. Сейчас пробью координаты и поеду. Машину дадите или как? — сказал лейтенант.
— Попроси у оперов, моя машина мне самому будет нужна. А как только выведаешь у свидетельницы все подробности — сразу найди меня.
— Слушаюсь! — ответил парень и стал кому-то названивать.
— Ну, а я еще с двумя своими ребятами отправлюсь к вам, Николай, пообщаться с жителями вашего подъезда. Кстати, не хотите ли взглянуть на снимки, которые получены от слежки? Может, вам там кто-то покажется подозрительным.
— Давайте!
Мальцев открыл сейф, достал из него толстый, черный пакет с фотографиями и, рассортировав их по каким-то пометкам, сделанным на оборотной стороне снимков, передал отобранные фото Николаю. Было видно, что пластинки только что из лаборатории и еще пахли химикатами.
— Отсейте тех, кто не живет с вами вместе, — сказал капитан.
— Да я, в общем-то, и не всех жильцов-то знаю в лицо.
— Ну, отложите их в ту же кучку, куда положите фотографии всех посторонних.
— Ладно, но ведь письмо мог занести и наш жилец, его мог просто кто-то попросить об этом.
— Вот именно поэтому нам и надо опросить всех без исключения, чтобы выйти хоть на какой-то след.
Николай взял пачку фотографий, примерно штук шестьдесят или семьдесят, и начал сортировку. Штук двадцать он отложил в сторону, причем две фотографии — совсем отдельно.
— Вот эта самая большая стопка — те люди, которых я совершенно точно знаю как своих соседей, — стал объяснять Николай следователю. — Поменьше — не особо уверен, кто они, наши ли жильцы или нет. Ну, а это — мои знакомые, вы их знаете, — указал Николай на последние две фотографии.
Мальцев взял их в руки.
