Пассажиры и водитель всю дорогу молчали и выглядели торжественно и мрачно, словно провожали в последний путь покойника.
Наконец колонна остановилась. Здесь стояла еще одна группа солдат, до роты численностью, из полка личной охраны фюрера — «Лейбштандарт Адольф Гитлер», во главе с щеголеватого вида подтянутым штурмбанфюрером СС и вооруженная новейшими автоматическими винтовками «Sturmgewehr», которые позднее послужили прообразом к знаменитому автомату Калашникова. Офицер подбежал к машине, открыл дверцу Адольфу Гитлеру, вскинул руку в приветствии и щелкнул каблуками хромовых сапог.
Фюрер устало сполз с сиденья и вышел из машины. Солдаты, в едином порыве, дружно приветствовали его громогласным возгласом «Heil Hitler!», приставив автоматы в положение «на караул». Вслед за фюрером, который сдержанно отсалютовал встречавшим, из мерса выбрались все остальные, кроме шофера, и сопроводили его к роте встречавших. Она была выстроена в одну линию вдоль дороги под навесом скалы.
Гитлер в полувоенном белом кителе, с нарукавной повязкой, изображавшей свастику, и в белой же фуражке, больше напоминавшей морскую офицерскую, в сопровождении группенфюрера и Сахиба, к которым присоединился штурмбанфюрер, не торопясь, подошел к солдатам. Здесь штурмбанфюрер остановился, и дальше, вдоль шеренги, пошли уже только приехавшие. Фюрер пристально всматривался в лицо каждого солдата, иногда останавливался подле кого-либо либо и вяло касался рукой его груди. Тотчас солдат выходил из строя, и Раттенхубер самолично строил их в шеренгу по двое.
Таким образом, набралось отделение человек в десять. Кроме этих солдат, вслед за Гитлером, отобрал в отдельную команду дополнительно еще четырех человек и начальник охраны фюрера. Далее все пошли к штольне: впереди шеренга из десяти солдат, затем Гитлер с Сахибом, а за ними Раттехубер со своей маленькой группой.
У штольни возглавляющее процессию отделение солдат разделилось пополам и выстроилось в два ряда с каждой стороны вдоль входа в нее. Гитлер с Сахибом тут тоже остановились, впрочем, как и все остальные. Здесь чувствовалось какое-то напряжение, граничащее с удушьем, словно в наступающую, в вихрях пыли, еще не пролитую дождем грозу, перед первым ударом молнии.
Перед тем, как войти в темный провал, Гитлер обернулся. Позади оставался покой набравшихся соков и уже блекнувших трав и деревьев, кучкующихся, чирикающих воробьев, клюющих осыпающиеся семена растений, и бледно-голубое небо сонного августа. А впереди — страшный провал.
Внезапно один из солдат из охраны штольни потерял сознание и мешком повалился на каменистую землю. Двое из группы сопровождения Раттенхубера, видимо, бывавшие тут и раньше и знавшие что делать, подхватили упавшего и понесли его к машинам, а один из четверки занял его место в строю.
Постояв в нерешительности несколько минут и глубоко, по сомовьи, дыша, словно наперед запасаясь свежим воздухом, Гитлер повернулся к штольне и медленно двинулся внутрь в сопровождении Сахиба. Еще через десяток шагов фюрер сделал останавливающий жест рукой и после этого уже в одиночестве продолжил свой путь в темноту. Дышать ему становилось все труднее, и он шел уже почти на ощупь, с трудом ориентируясь в пространстве по слабому отсвету, пробивающемуся сюда со стороны входа в забой.
Наконец, Гитлеру показалось, что он видит силуэт существа огромного роста, того самого, с которым он когда-то впервые встретился в Хоффбурге, предав тогда ему свою душу. Тем не менее, совсем близко Гитлер приблизиться к нему не смог — ноги отказали ему, воздух вокруг, вдруг, раскалился, опаляя легкие и окончательно затруднив дыхание, а тело затрепетало, словно горящий на костре сухой лист осины. Огненные круги поплыли у него перед глазами, и закружилась голова, когда фюрер с трудом сумел задать свой вопрос ужасному собеседнику.
…Когда Гитлер, щуря припухшие веки, сильно шатаясь и спотыкаясь, появился в проеме штольни, Сахиб бросился к нему навстречу. Фюрер беспомощно махал руками, пытаясь что-то сказать, но язык его не слушал, голова тряслась, и тибетец дал ему глотнуть из фляжки какого-то настоя, после чего подхватил под руку слегка ожившего вождя нации и помог тому выйти на свет. К ним подбежал Раттенхубер, и они вдвоем повели вконец ослабленного фюрера к машине.
Когда все расселись по своим местам, колонна тронулась в обратный путь. Гитлер был подавлен и всю дорогу молчал, и никто не осмелился спросить его о чем-либо. Через час они доехали до железнодорожной ветки, где их ждал поезд фюрера. Там, в своем купе, Гитлер уединился с Сахибом, лишь на минуту запустив внутрь фройляйн Манцоли — своего личного повара, специалиста по вегетарианской кухне, принесшей им обед.
Когда она вышла, Гитлер залпом выпил чуть ли не полный бокал своего любимого итальянского «Фернет Бранка», чего он никогда прежде не делал, — ему всегда было достаточно лишь несколько глотков, и, ни с того ни с сего, стал кричать:
