Должно быть, кто-то снова разбудил Бабку. Ее голос разнесся эхом из передней комнаты:
– Я всегда говорила, нет ничего лучше тушеного хорька.
Неужели Бабка теперь могла читать мысли? Затаив дыхание, Марианна кивнула и улыбнулась двоюродному дедушке Эдгару. И в этот момент из кухни вернулся Джо с корзиной из-под сэндвичей тети Хелен (видимо, он решил, что это мамина), на которую накинул салфетку, чтобы спрятать хорька.
– А ты куда собрался? – спросил его двоюродный дедушка Эдгар.
Джо ссутулился и насупился.
– Домой, – ответил он. – Надо отнести кота. Марианна собирается теперь о нем заботиться.
К несчастью, Чудик испортил это оправдание, выскочив из кухни, чтобы потереться о ноги Марианны.
– Но он всё время сбегает, – глазом не моргнув, добавил Джо.
Марианна глубоко вдохнула, из-за чего у нее закружилась голова после столь долгого задерживания дыхания.
– Я принесу его, когда пойду, Джо, – сказала она. – А ты иди домой – отнеси мамину корзину.
– Да, – согласился двоюродный дедушка Эдгар, – тебе надо будет собрать вещи, Джозеф. Тебе же завтра начинать работать в Том Замке, не так ли?
Джо, приоткрыв рот, уставился на Эдгара. Марианна тоже на него уставилась. Они оба решили, что Бабкины планы на Джо улетучились вместе с ее рассудком.
– Кто тебе такое сказал? – спросил Джо.
– Бабка – вчера, – ответил двоюродный дедушка Эдгар. – Они будут ждать тебя. Ступай.
И он прошагал к выходу, толкая Джо перед собой.
Марианна собиралась пойти домой следом за Джо, но в прихожую вышла мама и сказала:
– Марианна, Джой говорит, там осталась еще тарелка с ее сэндвичами. Можешь принести их?
Когда Марианна призналась, что сэндвичей больше нет, ее отправили в «Герб Пинхоу» принести пирогов со свининой тети Хелен. Когда она вернулась с пирогами, тетя Джой снова отослала ее пришпилить на дверях почты записку: «Закрыто по семейным обстоятельствам». А когда она вернулась оттуда, папа послал ее привести преподобного Пинхоу. Очень серьезный и встревоженный преподобный Пинхоу, придя в сопровождении Марианны в Лесной Дом, пожелал узнать, почему никто не послал за доктором Каллоу.
Причина состояла в том, что Бабка была дурного мнения о докторе Каллоу. Должно быть, она услышала слова викария, поскольку немедленно начала орать:
– Шарлатан, шарлатан, шарлатан! Холодные руки в диафрагме. Это капуста на заре, говорю вам!
Но викарий настаивал. Марианну послали к приходскому телефону вызвать доктора Каллоу, и когда доктор прибыл, разразился еще один взрыв криков. Насколько Марианна могла понять с того места на лестнице, где сидела с Чудиком на коленях, большинство шума состояло в повторяющемся:
– Нет, нет, нет!
Но иногда встречались оскорбления вроде:
– Ты, вязаный кальмар!
И:
– Я не доверила бы тебе и шишку на пальце очистить!
Доктор Каллоу вышел в прихожую с мамой, папой и большинством тетушек, качая головой и говоря о «необходимости длительного ухода». Все заверили его, что Эдгар отправился позаботиться об этом, так что доктор ушел в сопровождении викария, а тетушки пошли на кухню сделать еще сэндвичей. Там они обнаружили, что в доме есть только одна банка сардин и совсем нет хлеба. Так что Марианну снова отослали – к пекарю и к бакалейщику, а потом к тете Дайне за яйцами. Она не забыла купить и немного кошачьей еды и вернулась тяжело нагруженная, страшно завидуя Джо, которому удалось так легко сбежать.
Каждый раз, когда Марианна возвращалась в Лесной Дом, Чудик приветствовал ее так, словно она единственный оставшийся в мире человек. Беря его на руки и утешая, Марианна не могла не бросать украдкой взгляды на стеклянный купол, под которым раньше находился хорек. Каждый раз, видя внутри купола желтое пятно с оскалом, она испытывала громадное облегчение.
Наконец, ближе к закату на подъездной аллее раздался стук копыт, шуршание колес и позвякивание повозки двоюродного дедушки Эдгара. Двоюродный дедушка Эдгар отрывисто прошагал в дом, ведя за собой двух чрезвычайно разумных с виду сиделок. Обе – в аккуратных темно-синих пальто и с маленькими квадратными чемоданами. После того, как мама, тетя Пру и тетя Полли показали им, где спать, сиделки заглянули на кухню, посмотрели на мешанину продуктов, сваленных на громадном столе, и объявили, что они здесь не для того, чтобы готовить. Мама заверила их, что
– А теперь, дорогая, – выплыли к Марианне на лестницу их твердые голоса, – мы просто отведем вас в постель, и тогда вы можете получить чудесную чашку какао.
