Одинаковые фигуры в тяжёлых тёмных балахонах с укрытыми капюшонами лицами молча созерцали единственную во всём дворце комнату из белых и голубых кристаллов. Помещение укрыли корни разных размеров, в некоторых местах даже распустились нежно-розовые цветы.
Фигура с длинной седой бородой стояла близ двух молодых кристальных людей, женщины и мужчины, крепко прижавшихся друг к другу. Кристаллы прекрасно сохранили их черты лица спустя столько времени. Несколько корней заботливо укрыли несчастных, засыпав их цветами и алмазами.
Балахон позади старика на глазах расширился, словно норовя разорваться. Сэмюель, главный Великий Маг, плавно опустился и коснулся гладкой прекрасной руки женщины на полу. Холодная, словно обычная статуя из кристаллов. Однако старик чувствовал в ней жизнь.
Лаверна, вторая Великая, стоящая позади рядом с Аластером, нервно сжала руки в кулаки и закусила нижнюю губу. А затем поспешила опустить взгляд, скрываясь в тени капюшона.
Сэмюель поднялся. Его сухой старческий голос вдруг прорезал мёртвую тишину:
— Damant quod non intelegunt[1]. Мы исправим содеянное и добьёмся своего. Все наши жертвы будут оправданы со временем, veteres[2].
Сэмюель вышел через распахнутые двери, в которых переливались бело-голубые кристаллы и чернота от проклятого заклинания. Лаверна и Аластер молча последовали за главным Великим. Последний помедлил, долго смотря на кристальную женщину, которую некогда он любил всем сердцем. Но и этот Великий давно оставил в прошлом то, чему там как раз и место.
Три Великих Мага направились в центральную комнату, почти не издавая звуков, лишь балахоны шелестели по магическому полу. Сэмюель вошёл в круглое помещением первым и замер. На большие карты и драгоценные сверкающие камни, лежащие на круглом столе, падал единственный кровавый луч света через купол, каким-то невероятным образом пробившийся сквозь тёмную тучу.
Великий ощутил нечто могущественное. И… знакомое.
— Сэмюель, что нам делать дальше? — тихо и несмело спросила Лаверна. — Хранителей стихий отправили на Землю, куда путь нам закрыт. Мы не можем знать, что там происходит.
— Мы были близки, — также тихо добавил Аластер, тоже замечая направленный на карты луч света.
— Фергус всё испортил, — с отвращением выплюнула Великая. — Из-за его выходки Лидия испугалась, решив, что это мы его подослали. Возможно, этот жалкий нелюдь нарочно всё подстроил.
— Нет, — загрохотал голос Сэмюеля, отрицая слова своей приспешницы. — Фергус всего лишь желает свободы, кой ему никогда не видать. Проклятью следует находиться в подчинении разумного. Он глупо решил, что освободиться от нашей власти, если приведёт девчонку. Время делает из него глупца.
Великий медленно подошёл к столу и аккуратно коснулся карт — его рука оказалась на свету, с потрескавшейся кожей, иссушенная, с длинными почерневшими пальцами. Сэмюель ещё сильнее ощутил силу. Силу подстать им троим и даже больше.
Некогда их было четверо: четыре стихии, Четыре Великих Мага. Но случилось предательство. Предательство от собственного сына, способного на великие деяния из-за своей могущественной силы. Тогда Сэмюель наказал его, но вместе с тем ощутил слабость, которая некогда была знакома ему с Земли. Это чувство напомнило о его прошлом, напомнило о том, кем он был когда-то и кем он больше никогда не станет.
А вскоре сын пропал, и все попытки отыскать его оказывались безуспешными, и это временами невероятно тревожило Великого.
— Сэмюель, так что же мы будем делать дальше? — снова спросила Лаверна, нарушив тишину и медленно подходя к столу, чтобы разглядеть то, на что смотрел Великий Маг.
— А дальше, veteres, мы покажем Хранительнице, что не нас стоит опасаться.
Великий Маг взмахнул рукой — все карты фонтаном разлетелись во все стороны вместе с драгоценными камнями. Блистая и кружась в безумном магическом танце, карты плавно опускались, а камни звучно попадали во все углы.
Аластер и Лаверна с некоторым удивлением созерцали то, на что падал луч света. В воздухе над столом витали две карты. На одной была изображена девушка, но необычная, а с четырьмя стихиями, каждая из которой защищала незнакомку, окружив её. А вторую карту покрыли фигуры, издали напоминающие воинов с оружием. И лишь один меч отчётливо вырисовывался на первом плане.
— Древние воины, — зачарованно произнесла Лаверна и скривилась от возникшего вдруг недовольства. — Так скоро? Кажется, только недавно от них избавились!
— Хранительница вспомнила о своей силе? — заметил Аластер то, что Великая глупо проигнорировала. — Всё случилось раньше, чем мы думали.
— Что? — вот тут Лаверна на миг удивилась по-настоящему. — Полная чушь. Сама она бы до этого не додумалась!
— Тихо, Лаверна, — хоть Сэмюель сказал это спокойно, но у Великой всё внутри скрутило от некоторого страха. Она всегда забывала следить за языком. — Мы знали, что настанет день, когда древние воины снова постучаться в дверь. И нам благоволит сама Вселенная, раз это случилось тогда же, когда Хранительница вспомнила о своей силе. Теперь она знает, кто она.
