Лицо Фрэнки было белым, не считая красного пятна от пощечины на скуле. Остальные в ужасе уставились на нее, на разбитое стекло и на растекающуюся лужицу воды.
— Никто не смеет меня бить... — начала Фрэнки, но прежде чем она успела произнести еще хоть слово, Лиз снова ее ударила; жесткий, плоский шлепок.
— А зря, — бросила она. — Теперь сядь.
Власть в ее голосе была абсолютна. Фрэнки замялась, посмотрела на нее, будто ожидала, что Лиз скажет что-то еще, а потом резко села. Майк изумленно уставился на Лиз, не понимая, что на нее нашло. Он никогда не видел, чтобы она так себя вела, так разговаривала. Неужели у нее сдают нервы?
— С меня хватит, — заявила Лиз. — С тех пор как начался этот кошмар, мне пришлось держать вас за руки, говорить, что делать, убирать хлам, который вы оставляли за собой, и уверять, что все будет в порядке. Меня уже тошнит от всего этого. — Она развернулась, подошла к бутылкам с водой и ногой сгребла осколки в мокрую кучу. — Вы похожи на избалованных детишек, — она презрительно скривилась. — Неужели вы совсем не умеете о себе заботиться?
Повисла тяжелая тишина.
— Все не так просто, — мягко возразил Майк. — Если ты не заметила, нас заперли. И не думаю, что мы сможем выбраться. Ведь Мартин не придет, правда?
Лиз даже на него не взглянула.
— Разумеется, Мартин нас не выпустит, — холодно проговорила она и вернулась к своему спальному мешку. По пути ее глаза на секунду встретились с глазами Майка; и в эту секунду он изумился еще сильнее: ведь она ему коротко подмигнула.
Вечером стало хуже. В пропитанном вонью мраке Майк осознавал, что все чаще ускользает из Ямы, блуждает в какой-то сказочной стране, где в конце концов наступал счастливый конец. Свет казался неотъемлемой частью жизни; существовать без него было намного хуже, чем он себе представлял.
Когда он более или менее приходил в себя, то гадал, чем занята Лиз. Ему было непонятно, что заставило ее сорваться; непонятны и некоторые сказанные ею вещи. Что же она задумала? Она подмигнула ему; это подсказка, ключ к происходящему; но он не мог расшифровать его.
— Темно, — послышался голос Фрэнки.
— Она обезумела, — буркнул Джефф. — С катушек сошла. Сиди тихо, Фрэнки, ладно?
— Она боится, — проговорила Алекс. — Все мы боимся.
— Я не хочу умирать, — заныла Фрэнки.
— Все обойдется, — утешила ее Алекс. — Все будет в порядке.
— Может, хватит уже притворяться? — вмешался Джефф.
Майку было не по себе: ведь он знал, что все, что он скажет, рано или поздно услышит Мартин. Может, в этом и кроется замысел Лиз? И если так, чем вызван ее внезапный и нехарактерный взрыв? Он решил, что, как бы то ни было, он должен знать; хотя бы для того, чтобы случайно не помешать ей. Тихо, очень медленно он начал двигаться туда, где, по его представлениям, должна была сидеть Лиз.
— Бесполезно твердить друг другу, что с нами ничего не случится, — продолжал Джефф. — Мы же знаем, что это неправда.
— Просто я не знаю, что еще можно сделать, — проговорила Алекс. — Может, стоит помолиться.
— Не смеши меня.
— Думай, что хочешь, — устало уронила она. — Ты не поможешь нам выбраться отсюда. И я не помогу. Мы ничего не можем сделать.
— Нас кто-нибудь выпустит, — уперлась Фрэнки.
Майк провел рукой по краю спального мешка Лиз. Потом осторожно продвинулся вперед и коснулся ее руки. Она не издала ни звука, но он почти сразу почувствовал, как она подалась к нему.
— Что происходит? — выдохнул он как можно тише.
Алекс с тоской произнесла:
— Жаль, что я не могу поговорить с родителями. Мне так много надо им сказать, на случай, если... если мы никогда больше не увидимся.
— Просто подыгрывай мне, — шепнула Лиз в ответ. — Кажется, это должно сработать.
— Моим родителям на все наплевать, — заявила Фрэнки, и Майк с удивлением расслышал в ее голосе отзвук прежней решимости. — Если бы им было не все равно, они бы нашли нас и освободили. Но им обоим до лампочки.
— Но они же не знают, где мы. — Алекс всхлипнула. — И никто не знает. Может... может, написать записку? На всякий случай.
— На какой такой случай? — рявкнул Джефф.
— Не надо, — тихо взмолилась Алекс. — Я плохо себя чувствую, Джефф. Даже ты должен это понимать. И я не думаю, что... продержусь очень долго. И мне страшно. Поэтому не надо огрызаться.
Следующей заговорила Лиз.
— Хватит ныть, — сказала она.
— Лиз... — начал было Майк.
— Нет. Не говори, что надо быть с ней помягче. Господи, да она несколько дней нормально не ела. Только и всего. А ей уже кажется, что она умирает.
— За обедом она не очень-то хорошо выглядела, — пробормотал Майк, надеясь, что говорит то, что нужно.
— Ты тоже, — коротко проговорила Лиз. — Но ты, по крайней мере, не твердишь об этом беспрерывно.
— Заткнись, — взбешенно процедил Джефф. — Мы не обязаны тебя слушать.
— Это был такой ценный опыт, — саркастически заметила Лиз. — Жить здесь с вами, ребята. Я потрясена, как легко вы готовы сдаться.
