В проёме стоят Окадзава и Хаято. Оба с одинаково озадаченными выражениями на лицах. Их глаза мгновенно сканируют ситуацию: я, завёрнутая в штору, Акияма, замерший посреди комнаты, свалившееся полотенце на полу и общая атмосфера паники.
Окадзава слегка приподнимает бровь, но, как всегда, сохраняет каменное выражение лица. Точнее, рожи. Он явно пытается осмыслить происходящее, но, кажется, внутренне уже сдался.
Хаято делает вид, что всё в порядке. Правда, его губы дёргаются, и, кажется, он еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.
– Что. Здесь. Происходит? – наконец произносит Окадзава тихо, но чётко выделяя каждый слог.
Акияма, всё ещё сидящий на полу, медленно поднимает руку, словно в классе, и смущённо прокашливается.
– Эм… извините, но, кажется, я не вовремя… или вовремя? – Он бросает взгляд на меня, вцепившуюся в штору, как если бы от этого зависела моя жизнь.
Хаято тихо хмыкает, наконец не выдержав.
– Ты!.. – Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. Что можно сказать в такой ситуации? Да, это обычное утро, просто здесь внезапно появился айдол. Ничего необычного! – Вы оба!
Окадзава кидает взгляд на Хаято, явно ожидая комментария. Тот прищуривается, смотрит на меня и Акияму, потом снова на Окадзаву и со всей серьёзностью произносит:
– По-моему, это «безопасное место» не такое уж безопасное.
Окадзава закатывает глаза, явно решив, что вдаваться в подробности не имеет смысла.
– Нам нужно поговорить, – наконец говорит он, поворачиваясь ко мне. – Но сначала… – Его взгляд скользит по полотенцу на полу. – Оденься.
Они все деликатно выходят, а после Окадзава приносит мои вещи из тех, что сушились. Умом понимаю, что меня видел только Акияма, но сердце никак не может успокоиться. Все трое сейчас на кухне, судя по запахам, даже готовят завтрак. Это просто… невероятно.
Иногда слышатся голос Акиямы на повышенных тонах, но ему тут же что-то отвечают.
Они там, кажется, в полной гармонии. Что-то мелодично жарится на сковороде, потом – звон посуды. И где-то в этом хаосе мой мозг отказывается воспринимать реальность. Мужчины – айдол, ёкай и кто-то, чья природа до сих пор остаётся загадкой – сейчас не орут друг на друга, не спасаются бегством, не обсуждают заговор демонов. Они… готовят завтрак.
Дожила.
Медленно шагаю по коридору, размышляя, как мне показаться им на глаза. Ладно, айдол в моём доме – это как-то можно пережить, но мысль о том, что Окадзава и Хаято сейчас стоят рядом у плиты, переворачивает всё моё представление о жизни.
Хотя… дом же не мой. Мозг уже отказывается нормально соображать.
«Может, это всё сон?» – мелькает в голове мысль.
Но, взяв себя в руки, я наконец делаю шаг на кухню. Окадзава стоит у стола, нарезая что-то на доске. Хаято сосредоточенно колдует над сковородой, переворачивая блины. Акияма, словно не к месту, сидит на стуле и, кажется, развлекает всех рассказами. Судя по всему, утреннее происшествие уже забыто. Во всяком случае, он не страдает.
Все трое поднимают глаза, как только я появляюсь в дверном проёме. И это тот момент, когда хочется спрятаться обратно в спальню и забыть, что ты когда-либо решилась сюда выйти.
– Давайте попробуем ещё… Доброе утро, – выдавливаю я. Голос чуть дрожит.
– Доброе, – отвечает Окадзава с таким спокойствием, как будто ничего странного не произошло.
– Присаживайся, – предлагает Хаято, не отвлекаясь от приготовления блинов. – Скоро завтрак будет готов.
Акияма просто весело улыбается мне, словно это совершенно обычное утро.
– А ты ничего такая, – вдруг выдаёт он.
Уши горят. Нет, он специально дразнится, что ли?
Я пытаюсь не выдать смущения и молча сажусь за стол. Ничего такая, говоришь? Да уж, особенно когда совсем недавно в одном полотенце стояла перед ним, как дура! Акияма продолжает беззаботно улыбаться, словно это его любимое утреннее развлечение – смущать меня. Хотя он же профи. Эта улыбка, что была на экране, здесь такая же.
Хаято ставит передо мной тарелку с блинами, а Окадзава выкладывает нарезанные фрукты. Весь завтрак выглядит, словно на кулинарном шоу: идеальные золотистые блины, свежие ягоды, мёд, и всё это на фоне лёгкого аромата кофе. Я с опаской беру вилку, пробую первый кусочек. И тут же закрываю глаза от удовольствия.
– Это просто… невероятно вкусно, – выдыхаю, глядя на Хаято, который лишь пожимает плечами, как будто ему не впервой творить такие кулинарные шедевры.
– Рад, что понравилось, – невозмутимо отвечает он, но даже в его голосе слышится лёгкая нотка удовлетворения.
Акияма, видимо, замечает моё восхищение и добавляет:
– Хаято действительно отличный повар. Ты не знала? Он мог бы открыть своё кафе.
– Нет, не знала, – киваю, пытаясь скрыть удивление. Этот мир продолжает ставить меня в тупик. Якудза и… мастер по блинам?
Окадзава не отстаёт, пододвигает мне чашку кофе:
– Да. У Хаято талант.
Я делаю глоток и замираю. Это словно нежный удар по рецепторам: аромат глубокий, вкус насыщенный и слегка шоколадный. Не могу поверить, что вот так просто сижу, завтракаю в компании таких… экстраординарных личностей и ем лучший завтрак в своей жизни.
