Открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, но он не даёт мне шанса. Громко ударив ладонью по столу, Окадзава продолжает:
– Ты вообще понимаешь, во что нас втягиваешь? Или думаешь, будто всё сойдёт тебе с рук?
Я не знаю, как реагировать. То есть часть плана, да. Но сценария у нас нет – только импровизация. Нарастает волна паники, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы просто не сбежать.
Окадзава делает несколько шагов и оказывается рядом. Моя первая реакция – шаг назад, но он хватает меня за руку, его хватка сильная и жёсткая.
– Ты думаешь, это можно просто так замять? – Его голос звучит опасно тихо, угрожающе. – Только один способ искупить это…
Прежде чем я успеваю что-то сказать, он резко толкает меня к столу, я опрокидываюсь на него, а в следующий момент наваливается сверху. В панике вскрикиваю, пытаясь оттолкнуть его, но это бесполезно.
– Окадзава, что вы делаете?!
Тело напрягается в отчаянной попытке вырваться, но его рука скользит к моему запястью, прижимая к столу.
Это всего лишь игра, но что-то внутри рвётся, заставляя меня судорожно бороться. Первый рефлекс – спасайся! Поэтому отчаянно брыкаюсь и впиваюсь зубами в его запястье.
Окадзава вздрагивает и шипит мне на ухо:
– Не кусайся, чёрт возьми!
– Ты меня придушишь! – огрызаюсь я, наплевав на вежливость, хотя дыхание сбито, и грудь тяжело вздымается от напряжения.
На несколько секунд наши взгляды встречаются. Глаза сверкают холодом и решимостью, но чувствую, он тоже не в своей тарелке. Не успеваю понять, что происходит, как у меня снова вырывается вскрик. Окадзава от неожиданности дёргается назад, ослабляя хватку и слегка отодвигаясь.
Вот сейчас бы встать и всё прекратить, но вместо этого импульсивно хватаю его за лацканы пиджака, притягивая обратно.
– Что ты делаешь?! – растерянно смотрит он на меня.
– Провалишь весь план, если так дальше пойдёт, – шиплю ему в лицо, стиснув зубы, пытаясь снова удержаться на грани между паникой и здравым смыслом.
Окадзава озадаченно моргает, словно не ожидал такого хода с моей стороны. Но в следующее мгновение выражение его лица меняется, и он резко тянет мою блузку. Пуговицы разлетаются в разные стороны, а я, не ожидая такого, вскрикиваю от неожиданности.
– Больше страсти, – выдыхает он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
Ах ты, сволочь! Мстительно оттолкнув его с силой, которой не ожидала даже от себя, чувствую, как он, с лёгкостью уворачиваясь, подхватывает меня под бёдра. Всё это происходит настолько быстро, что не успеваю даже осознать, как оказываюсь на подоконнике.
– Дорогая, отсюда вид лучше, держись, – с ухмылкой добавляет Окадзава, но я чувствую, как напряжение в его голосе не уступает моему.
Окно, словно третий участник этого странного спектакля, слегка дрожит от вибрации моего тела. То есть стекло. Оно на такое не рассчитывало. Я стискиваю зубы, но теперь не от страха, а от раздражения.
– Осторожнее! – выдыхаю, чувствуя, как всё начинает выходить из-под контроля.
И в этот момент меня пронзает мысль: а кто-то вообще рискнёт заступиться за девушку в такой ситуации? Или все просто отойдут в сторону, боясь испортить свою карьеру?
Но прежде, чем успеваю додумать эту мысль, дверь кабинета с треском распахивается. В офис врываются сотрудники, и я едва не теряю дар речи. Впереди всех – Накано. Её лицо раскраснелось от возмущения.
– Окадзава-сан! – Голос Накано звучит на удивление твёрдо. – Что здесь происходит?
Ого, а девочка хороша. Кажется, самая смелая. Видимо, принесла документы и услышала, что из кабинета доносятся странные звуки.
Окадзава мгновенно отпускает меня, как будто ничего не случилось. Его взгляд, полный холодной невозмутимости, скользит по сотрудникам, а потом он делает шаг назад, поднимая руки.
– Не нужно драматизировать, – произносит он спокойным, слегка насмешливым тоном. – Это всего лишь недоразумение.
– Недоразумение? – вскидывается Накано, в её глазах настоящий тайфун. – Это выглядит совсем не так.
Соображаю, что всё ещё сижу на подоконнике, пытаясь не подрагивать от адреналина, но в то же время быть невозмутимой нельзя – не поверят.
Поэтому цепляюсь за подоконник, пытаясь осознать, что только что произошло. Волнение захлёстывает, но в этом хаосе я осознаю, что мы добились своего. Это должно было случиться, но видеть, как все взгляды устремлены на Окадзаву с обвинением, – совсем другое дело.
С трудом принимаю вертикальное положение и, не раздумывая, прячусь за спинами коллег.
– Он… – Мой голос дрожит. Стараюсь, чтобы он звучал убедительно, но страх в нём настоящий. – Он меня домогался!
«Прибью», – на мгновение вспыхивает в глазах Окадзавы, но настолько быстро исчезает, что никто и не видит.
Отлично, значит, играю хорошо.
В кабинете воцаряется оглушительная тишина. Сотрудники ошарашенно переглядываются, а затем начинают поворачиваться к Окадзаве, и их взгляды становятся по-настоящему холодными и недобрыми.
– Как… как вы могли? – возмущённо пробормотал кто-то из толпы.
