Кохисиса-ниСинуру иноти-воОмохи идэтэТофу хито арабаНаси-то котахэёОт любвиПрервавшуюся жизнь моюВспомнив,Если спросит кто-нибудь обо мне,Ответь: уж нет ее[274].Сёсё в ответ:
Кара-ни даниВага китаритэхэЦую-но ми-ноКиэба томо-ни тоТигири окитэкиДаже останкам ееПусть скажут, что я приходил.Ведь если, подобно росе,Таять – то вместе.Такую давали мы клятву.<p>105</p>Дочь Накаки-но Оми-но сукэ стала духами одержима[275] и заболела. Врачевателем[276] ее стал послушник Дзёдзо-дайтоку, и люди поговаривали о них разное. Да и на самом деле это были не простые сплетни. Стал он навещать её тайно, но люди принялись судачить еще больше, и вот он решил оставить этот мир и удалиться.
Укрывшись в местности под названием Курама, он совершал молебны и обряды. Но все он с любовью хранил память о той даме. Вспоминал он столицу и творил молебствия, погруженный в печаль о столь многом. Однажды, плача, лежал он ничком, посмотрел ненароком рядом с собой, видит – письмо. Откуда тут быть письму, подумал он, взял его, и оказалось оно от той дамы, по которой он тосковал. Написано было:
Сумидзомэ-ноКурама-но яма-ниИру хито ваТадору тадору моКахэри кинанамуВ черной одежде монахаНа горе КурамаОбитающий человекВсе блуждает, блуждает...Но как я хочу, чтобы он возвратился[277]–так гласило письмо. Очень он был изумлен: да через кого же послала она, все ломал себе голову. Никак не мог понять, как же случилась такая оказия. Дивился он и как-то в одиночку дошел до ее дома. А затем снова скрылся на горе Курама. Потом послал ей:
Караку ситэОмохи васуруруКохисиса-воУтатэ накицуруУгухису-но ковэТолько-толькоУдалось позабытьО любви,И вновь о ней запелГолос соловья[278].В ответ было:
Сатэ мо кимиВасурэкэрикасиУгухису-ноНаку ори номи яОмохиидзубэкиИ вправду, видно, тыЗабыл обо всем,Если, только когда соловейЗапоет, обо мнеВспоминаешь[279] —так она сложила.
Дзёдзо-дайтоку еще сложил:
Вага тамэ-ниЦураки хито-во баОкинагараНани-но цуми накиЁ-во я урамицуКо мнеСтоль равнодушнуюПокидая,Ни в чем не повинныйСвет стоит ли мне упрекать[280]...Эту даму в семье особенно берегли и лелеяли, и хоть сватались к ней принцы и самые высокие чины, но родители предназначали ее к служению государю и не разрешали ей выйти замуж. Но после того как все это случилось, и родители от нее отступились.
<p>106</p>Хёбугё-но мия[281], ныне покойный, в те времена, когда с этой дамой еще ничего не случилось, сватался к ней. Вот он однажды послал ей:
Оги-но ха-ноСоёгу гото ни дзоУрамицуруКадзэ-ни уцуритэЦураки кокоро-воКак листья оги,Что от ветра поминутноОборачиваются изнанкой,Так от ветра меняетсяЖестокое сердце[282].Эту танка сложил он же:
Асаку косоХито ва миру рамэСэкикава-ноТаюру кокоро ваАрадзи-то дзо омофуПусть неглубокимЛюдям кажется,Но, подобно реке Сэкикава,Сердце мое – не иссякнет оноНикогда, думаю я[283].Дама в ответ:
Сэкикава-ноИвама-во кугуруМидзу асамиТаэну бэку номиМиюру кокоро-воРеки СэкикаваРасщелины скал подмывающиеВоды мелки,Подобно им, вот-вот иссякнет,Кажется мне, твое сердце[284].Итак, эта дама ненадолго покидала столицу. Ходили о ней толки, и они совсем не встречались. Но однажды принц пришел к ней, когда луна светила очень ярко, и сложил:
Ёнаёна ниИдзу-то мисикадоХаканакутэИриниси цуки-тоИхитэ яминамуКаждую ночь,Выйдя, показывается,Но тут же, недолговечная,Заходит луна, так иТы, поэтому порвем нашу связь[285] — 
