Бурцев сбросил одеяло на пол и начал разглядывать голое тело молодой женщины. «Что в ней такого, чего я не видел в других?.. Почему мне хочется её благодарить и целовать после акта любви?..» – гадал Бурцев, стоя уже на полу возле тахты. Валерий смотрел на вытянувшееся тело Анны. Её руки лежали вдоль туловища, и с закрытыми глазами она казалась спящей. Валерий нагнулся к Анне и начал целовать её ниже пояса с едва видимой растительностью. Удивительно, но Бурцеву хотелось благодарственно целовать то место, откуда он недавно вышел. Чуть раздвинув ей бедра, он поцеловал влажную плоть. Только теперь ему стало понятно, что плоть этой женщины не имеет никаких посторонних и неприятных для него запахов. «Она чиста во всем. Ну, хоть какой-то неприятный запах должен быть?!» – удивляясь спрашивал Валерий мысленно себя и не мог ничего почувствовать раздражающего, кроме запаха чистого тела.
Через несколько минут любовники сидели на кухне, и Анна наблюдала, как Бурцев ест сочные плоские кусочки мяса, предварительно перед обжаркой отбитые хозяйкой зубчатым металлическим молотком на толстой разделочной доске.
– Почему ты так внимательно смотришь на меня? – спросил Бурцев.
– Ты не представляешь, какое большое удовольствие смотреть на мужчину, который с желанием ест тобой приготовленную еду. Я как будто впервые чувствую свою полезность…
– А с первым мужем ты этого не чувствовала?
– Нет… – тихо, с явным нежеланием вспоминать сейчас бывшего мужа, ответила Анна и посмотрела в окно. – Мне не нравилось, как он ел… У него изо рта всегда что-нибудь выпадало…
– Тебе не скучно жить одной в этой квартире? – спросил Бурцев, чтобы сменить тему. Молодая женщина находилась все ещё под впечатлением от недавней близости, и Бурцев знал, что женщины часто превозносят последнего мужчину за то, что он дал им испытать удовольствие. Это казалось ему естественным, поэтому Валерий решил не слушать возможные дежурные восхваления в свой адрес.
– Иногда скучно. Эта была квартира папы, и он после ссор с мамой часто уходил сюда жить отдельно от нас. Мама говорила, что он приводил сюда женщин. Мамуля очень нервничала и названивала ему сюда, не давая покоя. Через неделю отцу становилось тоскливо, и он возвращался к нам в большую квартиру. Потом я выросла, и мама настояла, чтобы папа передал эту квартиру мне. Мама говорила отцу, что дочь взрослая, и ей нужно устраивать личную жизнь. Он, конечно, сразу согласился. Папа любит меня очень сильно… Он остался из-за меня без своего холостяцкого логова и потерял независимость. Теперь отец постарел и с мамой почти не ссорится. Все свободное время летом они живут на даче. Мне приходится из-за этого ездить каждый вечер проверять их городскую квартиру. Сейчас так часто обворовывают, что если не будешь приходить и проверять – точно залезут.
– Я наелся, спасибо. Могу я оставить тебе деньги на мясо, чтобы ты мне раз в неделю готовила его таким же образом? – спросил Бурцев улыбаясь. Он понимал, что делал комплимент Анне за приготовленную еду и давал понять, что готов приходить к ней впредь, если она не против.
– Можешь… – ответила удовлетворённая Анна.
– Ты с желанием работаешь в школе? – спросил Валерий.
– И да, и нет. Каждую осень первого сентября меня словно кто-то зовёт в школу, но к весне я устаю и часто думаю, что уволюсь. Наступает опять первое сентября, и я, как ненормальная, вновь все забываю и бегу в школу к детям. Вот уже четвёртый год пойдёт моей работы в школе. Зарплаты мизерные, а работы – прорва. Мне зарплата не очень важна – папа с мамой помогают, поэтому я отработала свои часы – и домой. А те кто взвалил на себя классное руководство, тот белого света не видит, – допоздна пропадая с детьми в школе. Собрания, кружки по интересам, проверка тетрадей, написание плана уроков на следующий день по своему предмету, педсоветы и так далее и тому подобное – такова доля классного руководителя. Нужно иметь понимающего мужа или вовсе его не иметь. Учителя великие подвижники… Сейчас ещё проблемы с продуктами, с тряпками и вообще со всем на свете. Я всё-таки решусь и уволюсь. Мама хочет устроить меня на свою базу. Хозяйственные товары будут всегда в достатке, – улыбаясь сказала Аннушка. – К маме с соседних баз часто приходят товароведы и что-нибудь просят, а взамен предлагают свои продукты и тряпки. Так и живём. Что-нибудь стоящее до прилавков никогда не доходит…
– Если деньги для тебя не главное, то нужно работать там, где работа доставляет удовольствие, – сказал Бурцев, понемногу отпивая горячий крепкий чай из стакана, установленного в подстаканник. Минуту Анна ничего не говорила, потом, царапая длинным ногтем на столе мнимое пятнышко, произнесла:
– У нас в школе из всех учителей только процентов десять состоят в браке и довольны своей семейной жизнью. Остальные – или не замужем, или разведены. Школа – это часто прибежище для несчастных в семье женщин…
– Что-то очень печально. Зачем же ты училась на преподавателя математики?
