– А как же?! Конечно!
– Ну всё, иди! Раскладывай пока все в багажнике, а мы через пять минут подойдём! – сказал Адамов и понёс путёвку с выручкой в диспетчерскую. Через несколько минут три друга с улыбками на лице подошли к машине Бурцева, которая стояла с открытыми дверями, капотом и багажником.
– Сразу видно, что машина к «бухаре» готова! – крикнул, не доходя несколько метров Федченко.
– Сало Сабитову на закуску купил? – спросил с серьёзным лицом Адамов, и все, включая Сабитова, засмеялись.
– Нет! Зачем нам сало?! По такому случаю я купил не только цыплят, но на базар заехал за бужениной домашней.
– Огурцов солёных под коньяк взял? – пришла очередь шутить Сабитову. – А то Адамов любит коньяк солёными огурцами закусывать.
– Нет. Огурцов не брал, а вот груш мягких купил! – сказал Бурцев и невольно вспомнил, как закусывала сочными грушами коньяк Зоя, его первая жертва.
– Вот пристали к парню! На халяву пришли выпить, да ещё закуски каждый своей требует! – в тон общему шуточному разговору добавил Федченко.
– Когда Аннушка у тебя родила? – спросил Адамов.
– В три часа утра сегодня! Я уже сына видел в окно! – ответил Бурцев.
– Как назовёшь сына? – спросил Сабитов.
– Пока не знаю, – ответил Бурцев, открывая первую бутылку коньяка. – Ну, что? Как всегда? Каждый наливает себе сам и сколько хочет? Стакан один! Федченко, начинай!
– Конечно! Каждый наливает себе сам, – сказал Федченко и по традиции налил себе первому. Он вновь, как всегда, наполнил стакан армянским коньяком по самую кромку и перед тем, как выпить, сказал: – За твоего сына, Бурцев! – В течение трёх секунд вся жидкость была вылита в рот и сделано одно глотательное движение.
– Ну, хохол, ты нас всех скоро в гроб загонишь! Я с Сабитовым, глядя на тебя, стал пить такими же страшными дозами!
– А чё там мучиться и пить по пятьдесят грамм. Мёртвого тянуть… – ответил Федченко, закуривая свою любимую ярославскую «Приму» с поперечными кольцами, едва заметными на сигаретной бумаге.
– Я купил вам покурить «Космос». Вот, Федченко, кури, – и Бурцев бросил новую тёмно-синюю пачку сигарет на видное место в багажнике.
– Нет. Лучше «Примы» ярославской нет ничего, – ответил Федченко.
– Давай, Адам! Не держи посуду! – крикнул Сабитов, и Адамов налил себе тоже полный стакан. Бурцев распечатал вторую бутылку.
– За наследника твоего, Бурцев! Дай Бог ему удачи и счастья в жизни! Чтобы он грома не боялся и корень у него всегда был бы твёрдым! – сказал Адамов и тоже быстро выпил все до дна. Поставив стакан в багажник, он взял куриную ножку и стал с аппетитом есть. Его красные губы заблестели от жира, и было видно, что человек получает истинное наслаждение от выпивки и закуски. Сабитов налил тоже полный стакан и приготовился пить.
– Бурцев, за здоровье твоего сына! – сказал Сабитов и начал медленно пить коньяк. Адамов и Федченко отвернулись, чтобы не видеть, как Сабитов цедит маленькими глоточками. Через минуту Сабитов поставил пустой стакан в багажник и приложил руку тыльной стороной ладони к губам. Затем Сабитов взял буженину и начал с удовольствием закусывать.
– Какой вес у парня? – спросил Адамов у Бурцева.
– Четыре двести!
– Не зря Федченко тогда на свадьбе сказал, что у Аннушки жопа большая, значит, дети крупные будут, – сказал Адамов, и все заулыбались.
– Да, парень большой родился, – согласился Сабитов, а Бурцев стал себе наливать коньяк. Налив полстакана, Валерий вернул бутылку на дно багажника.
– Не позорься ты, Бурцев! – крикнул Адамов. – За своего сына и полстакана! Мы за твоего сына по полному выпили, а ты отец – и полстакана! – Два других друга понимали, что, несмотря на шуточное подзуживание, надо поддержать Адамова и настояли, чтобы Бурцев выпил полный стакан. Делать было нечего, и Валерий был вынужден долить ещё половину. Бурцев понимал, что попался на простой крючок, но спорить не стал, хотя никогда в жизни не пил за один приём столько много крепкого спиртного напитка. Валерий воспринимал своих коллег по работе, как простых и не избалованных большим образованием людей, но именно их простота подкупала его, и ему всегда хотелось с ними поболтать, послушать их простой и грубый юмор. После тюрьмы у Бурцева не осталось друзей, а новыми обзаводиться он не хотел, поэтому три друга по работе ему полностью восполняли отсутствие истинных товарищей. Адамов, Федченко, Сабитов никогда не требовали к себе постоянного внимания и обязательного участия в их веселье. После тюрьмы Бурцев разочаровался в мужской дружбе, которая в трудную минуту обернулась наговором и предательством.
Глядя на стакан с коньяком, Валерий решил поскорее ослабить большим количеством еды воздействие непривычной дозы алкоголя.
