Через час музыканты заиграли и запели, а таксисты, сидящие близко к аппаратуре, первыми ощутили силу громкой электронной музыки и выскочили проворно на площадку танцевать. Через пять минут к ним присоединились и люди с других столов. Мгновенно на небольшом пятачке стало тесно, и танцующие невольно начали касаться друг друга. До перерыва таксисты возвращались за стол, чтобы только выпить коньяка. Через некоторое время музыканты ушли на первый перерыв, и следующий их приход начался с медленной танцевальной музыки. За столом таксистов уже сидело несколько дам, а с ними часть таксистов, а другая часть таксистов – сидела за столами девиц. Было видно, что за чужими столами таксисты хорошо «прижились» и уже заказывали за свой счёт там коньяк, вино и закуску. Товарищи Бурцева захмелели основательно, и потому никто из них не экономил деньги. Столы там и здесь были заставлены бутылками. Бурцев уже не пил ничего спиртного. Он хотел только одного – уехать к отцу в дом, но с той подружкой, с которой успел познакомиться и потанцевать несколько раз. Эта подружка сейчас сидела рядом с ним и касалась его своим бедром, она явно с охотой танцевала с Бурцевым и готова была продолжить общение с ним без свидетелей.
– Натали, поехали ко мне? – спросил тихо Валерий новую подружку без особого энтузиазма.
– Куда к тебе? – спросила девушка.
– - На дачу…
– А где это?
– Рядом с городом, – ответил Бурцев, просунув руку между спиной Натальи и спинкой стула.
– Я пришла с подругами. Мне надо им сказать, чтобы они меня не теряли.
– Скажи. Я сейчас заплачу за стол и поедем.
– Почему ты должен один за всех платить? – поинтересовалась Наталья.
– Потому что я самый трезвый, – не раскрывая причину похода в ресторан, сказал Бурцев.
Через пятнадцать минут Валерий с Натальей ехали с частником в Колюшево в дом отца, прихватив из ресторана бутылку шампанского и бутылку красного сухого вина. Было темно, но тепло, и, быстро открыв дверь в воротах, хмельные молодые люди зашли в ограду дома.
– Ты женат? – пристально глядя Бурцеву в глаза, спросила Наталья.
– Да… – ответил Бурцев, не смея лгать, потому что был уверен, что не смог бы сказать неправду уверенно и убедительно именно сегодня. Ему показалось, что неправда могла бы не только выглядеть в высшей степени неприлично по отношению к жене с его первенцем в роддоме, но и больше навредить в достижении его единственной цели – во что бы то ни стало иметь близость с новой девицей.
– Ты явно не любишь жену, а живёшь с ней… Почему?
– Не знаю… – ответил Бурцев. – Не всегда любовь главное условие для совместной жизни.
– Хорошо. Не будем о жене… Я вижу, что эта тема тебе неприятна.
– Ты учишься?
– На последнем курсе в университете. Скоро буду преподавателем русского языка и литературы.
– Подруги ничего тебе не сказали, когда ты им объявила, что поехала со мной?
– Они не решают в моей жизни ничего. Я сама определяю, стоит ли мне ехать с молодым человеком или не стоит…
– Ну, что-то ты им всё-таки сказала, когда прощалась?
– Ничего я им конкретно не сказала, но они и без моих объяснений все поняли правильно, – сказала Наталья улыбнувшись. «Сегодня секс без крови, но зато не будет изнурительных земляных работ…» – успокоил себя Бурцев, но был уверен, что скоро число его жертв все равно неминуемо опять продолжит увеличиваться.
