Зоя осторожно спустилась по алюминиевой лестнице вниз. Бурцев сбросил ей все, на чем спать, и вытянул лестницу наверх. Подполье было глубокое и все выложено керамической плиткой. Там было прохладно, но не холодно. Бурцев закрыл крышку, вставил в скобу на крышке замок и закрыл его ключом. Крышку можно было не закрывать на замок, потому что без лестницы до нее снизу не добраться, но так ему казалось спокойнее. Кричать из подвала было бессмысленно, а из подполья в подвале тем более ничего на улице не услышать. «Посиди при круглосуточно включенном свете, как в тюрьме… Может быть, тогда ты станешь пони- мать, что такое неволя… Может быть, тогда перестанешь незаслуженно угрожать ею…» – непроизвольно подумал Бурцев, отходя от подполья. Он поднялся из подвала на первый этаж, прошел на кухню и достал из стеклянного буфета дальнюю коробку, где стояло несколько таких же жестяных и красивых коробок с крупами. Он вынул из нее за- вернутый в белую хлопчатобумажную ткань пистолет ТТ и одну запасную обойму с патронами. «Если ты купил оружие, то обязательно его применишь…» – подумал с сожалением Валерий. Он положил пистолет и обойму обратно в банку. Бурцев убедился, что его оружие на месте и почувствовал невольно, что у него есть крохотный шанс после убийства жертвы остаться безнаказанным. Закрыв подвал, дом, а после выезда машины и ворота, он обратил внимание, что уже темнеет. Никого на улице в маленькой деревне опять не было видно. У него начиналась новая тревожная жизнь, которая теперь требовала трезвости, расчетливости и осторожности во всем, если он хотел остаться живым, а жить ему хотелось после случившегося особенно сильно. Валерий посмотрел на плохо видимые деревья перед домом и почувствовал, что, как когда-то в лагере, стал опять пристально рассматривать всякое растение, будь то травинка, дикий цветочек или большое дерево, как будто может случиться так, что этого он долго не увидит.
Потеряв много времени, Бурцев понял, что план на пассажирах уже не сделает, поэтому включил счетчик с расчетом не выключать его до заезда в гараж, чтобы хватило времени набить нужную сумму. Новая машина требовала обязательного выполнения плана. Раньше в случаях отсутствия выручки из-за потерянного времени с какой-нибудь девицей он накидывал на показания в путевом листе недостающий платный километраж и сумму в рублях. Затем он вкладывал в кассу свои деньги и тем самым как бы привозил требуемую выручку, ставя об этом в известность сменщика. Напарник после работы также накидывал на показания платный километраж и сумму в рублях, что оставлял ему Бурцев. В следующий раз Валерий возил всех подряд и раскручивал наброшенную сумму и выполнял план новой смены и тем самым избегал потери за предыдущий день вложенных собственных средств. Теперь же он не мог набросить недостающую сумму и километраж, а потом поставить об этом в известность Вахитова. Вахитов не должен знать о том, что сегодня он потерял с кем-то время и добавил для плана сумму из своего кармана. Теперь каждый свой шаг Бурцев невольно рассматривал с позиции человека, похитившего и убившего женщину.
Валерий поехал домой, потому что знал: мать не ляжет спать до тех пор, пока он не приедет на ужин. Обычно он приезжал до девяти часов вечера. По дороге ему дважды махнули пассажиры, но он не остановился. Он не мог настроиться после всего случившегося на работу. Собирать деньги для выполнения сменного задания он сейчас был неспособен, потому что его жизнь неожиданно оказалась под серьезной угрозой. Бурцев своим ключом открыл квартиру родителей и тихо вошел. Мать сидела в комнате и смотрела телевизор без света. Услышав шаги, женщина встрепенулась от легкой дремоты и повернулась к прихожей.
– Валера, ты?! – ласково спросила она.
– Я, мама… – постарался ответить Бурцев в обычной манере, чтобы не встревожить ее. Он развязывал шнурки на туфлях, не поднимая головы, и думал, как бы скрыть свое волнение, когда придется посмотреть в глаза самому близкому, дорогому и необычайно чувствительному на его настроение человеку. Валерий снял туфли, выпрямился, и в этот момент мать включила свет в прихожей.
– Сынок, что-нибудь случилось?! – с испугом в глазах спросила мать.
– С чего ты взяла?! – постарался правдоподобнее удивиться сын. Чтобы не смотреть матери в глаза он начал снимать пиджак и искать свободное место на вешалке.
– Рукав на пиджаке у тебя вымазан в известке или в чем-то белом!
– Где?! – удивился Бурцев и опять отвел глаза от матери, чтобы рассмотреть рукав снятого пиджака. – А, это! Колесо проткнул, поэтому заезжал в гараж на перебортовку резины. Пока колесо тащил, наверное, где-то шаркнулся о стенку локтем, – ответил Бурцев первое, что пришло в голову.
– Сынок, ты какой-то бледный… – тихо с тревогой в глазах сказала мать. – Ты подрался с кем-то?.. – предположила несмело женщина.
