– Он о них не знает, – со смешком бросил Каин. – А у меня нет никакого желания показывать их ему.
– Кому ты врешь? – Хаски указал на дыру в стене. – А это как тогда появилось?
Каин расплылся в сластолюбивой улыбке.
– А это уже не мои предпочтения. Я бы в жизни ничего не сломал и в отношении Люциана всегда действую аккуратно, что не скажешь о нем.
Он убрал в сторону последний камень и отряхнул запылившиеся черные перчатки.
– Знаешь, если бы не это… – Хаски многозначительно взглянул на след от руки, украшавший шею Каина, который, казалось, специально надел черный, расшитый золотом халат с глубоким вырезом, чтобы обнажить увечья. – …я бы тебе не поверил. Не понимаю, как такой добросердечный на людях человек может настолько меняться в твоих руках?
– Все просто, – хмыкнул Каин, проведя когтями по шее. – Мы – родственные души. Какой я, такой и он. Со мной он настоящий, а остальным показывает лишь частичку своей натуры. Это не значит, что он притворяется перед вами: Люциан в самом деле очень добр сердцем, но, как говорится, в тихом омуте водятся гули. Удивительно, что только я их разглядел.
Каин взмахнул широкими рукавами, стряхнул с одежд налипшую пыль и воодушевленно продолжил:
– Люциан знает, что я желаю видеть его истинное лицо, а не маску. Знает, что может обнажить передо мной свою душу и я не отвернусь. Этот нежный с виду красавец поистине кровожаден, иначе не смог бы удержать трон клана Луны, и он достаточно умен и хитер, раз всего за месяц после переезда в Бессмертный город умудрился приручить местных божеств и стать их неоспоримым правителем.
Хаски наклонил голову к плечу, глядя, как светится его друг, столь подробно делясь мнением о ком-то.
– Как же ты им восхищаешься… Поверить не могу, что вижу это своими глазами, – пробормотал он и перевел взгляд на груду камней, которую они собрали. – А дальше что? Сомневаюсь, что ты умеешь отстраивать стены. Почему мы вообще сложили все камни в кучу? Разве ты не мог их просто уничтожить?
– Мог, но я что, должен уничтожать их по одному? Проще сложить все в кучу и разрушить разом.
Каин снял перчатку, протянул руку, касаясь края одного из камней, и груда вмиг обратилась в пыль.
– Остальное уберут покровители, – объявил он, отряхивая перчатки, а потом перешагнул через дыру в стене и вышел в коридор. – У нас есть дела. Пойдем.
Хаски нехотя направился следом.
– Э, какие еще дела? Я вообще-то собирался весь день лежать под деревцем и читать. Куда ты снова пытаешься меня затащить?
– В Асдэм. – Каин обернулся и развел руками. – Нам же нужно проверить маленьких демонов, к тому же, если ты пойдешь со мной, я позволю навестить владыку Луны.
При упоминании Эриаса Хаски тут же воспрял духом. Без позволения нача́л он не мог посещать Эриаса каждый будний день, потому что это якобы влияло на баланс.
– Так бы сразу и сказал, – бодро отозвался Хаски, но тут же проворчал: – Из тебя ужасный торгаш, ты совсем не умеешь правильно выстраивать предложение – начинаешь с обязательств и только потом говоришь о выгоде.
– Верно, при этом мне еще ни разу не отказывали. Кроме того, выгода – последнее, что я готов предложить. Делать хорошо кому-то, помимо Люциана, мне не на руку.
Хаски фыркнул и остановился на крыльце рядом с Каином. Тот быстро окутал их своей тьмой и помог спуститься с небес, прямо в кабинет демона в замке Сладострастия. За окнами тут же взорвались сотни фейерверков, приветствующих владыку тьмы и оглушающих Бога Обмана.
– Ты опять его выкрал? – ахнул Хаски, растирая уши и глядя на портрет Люциана, который сидел на пирсе и смотрел на карпов. Огромная картина украшала стену.
Каин сел в кресло возле заваленного письмами низкого стола и зажег курительную трубку.
– На этот раз я поговорил с дядей, и он добровольно отдал портрет.
– И как тебе удалось его уговорить? – спросил Хаски, продолжая рассматривать непередаваемой красоты картину.
– Я сказал, что мужчине неприлично хранить в своем доме портрет другого мужчины.
Хаски хохотнул и обернулся через плечо на демона.
– Неужели Фельсифул пошел у тебя на поводу после этой нелепости?
– Нет, еще я добавил, что если он не отдаст портрет, то я все расскажу второму младшему дяде, достопочтенному Богу Воды, а потом уничтожу картину. – Каин сделал затяжку и выдохнул густой белый дым, который источал аромат вишневой косточки. – Уж не знаю, что больше напугало дядю, но он сдался, и мы договорились, что раз в месяц он будет заходить в замок и навещать свое творение.
