Хаски посмотрел на него как на дурака и, казалось, подумал: «Ты всерьез веришь, что Фельсифул напросился в замок только из-за картины, а не потому, что хочет пообщаться с тобой? Он может нарисовать портрет заново, если пожелает». Хаски лучше кого бы то ни было знал, как сильно Фельсифул дорожил новоприобретенным племянником, как искренне хотел сблизиться с ним, как когда-то с Каем. Вот только уже двадцать лет их отношения не складывались – и все потому, что Каин не умел нормально общаться, а Фельсифул желал взять его под «родительский» контроль, чтобы наставлять и управлять им. Но этого демон не позволял делать никому, кроме Люциана. И если с Фельсифулом еще можно было бы как-то договориться и усмирить его пыл, то с Каином – нет, потому что он был абсолютно некоммуникабелен и создан лишь для светлого нача́ла.
Осознавая эти простые истины, Хаски старался не лезть в их семейные отношения, которые хоть и развивались не самым удачным образом, но никого не травмировали. Тот же Фельсифул не привык ладить с такими, как Каин, – с теми, кто по характеру сильно походил на его отца, владыку мира мертвых, который постоянно с Фельсифулом ругался, но в то же время считал его семьей.
– Помоги разобрать бумаги, – произнес Каин, отвлекая Хаски от мыслей, и взял со стола одно из писем, коих было не меньше сотни.
– А? – Бог Обмана повернулся к нему лицом и упер ладони в бока. – С какой стати я должен делать твою работу?
– Люциан делал. И вполне охотно, между прочим, без возмущений.
Между ними повисли невысказанные слова вроде: «Поэтому его я лелею, а на тебя клал меч».
Хаски тихо зарычал, протопал по комнате и, усевшись в кресло напротив, недовольно посмотрел на демона. Или попытался посмотреть, потому что за возвышающимися на столе стопками писем его толком не было видно.
Хаски взял верхний конверт и раскрыл его.
– Только не говори, что потом мы вместе пойдем решать чужие проблемы.
– Именно, – ответил Каин, отбрасывая прочитанное письмо в сторону. – У нас есть десять часов, чтобы разобраться с делами. К ночи я хочу вернуться в Бессмертный город.
– С ума сошел? Мы не успеем перебрать эту гору и за сутки!
– Все намного проще, чем ты думаешь. – Каин кивнул на письмо в руках друга. – Начни читать и поймешь.
Хаски нахмурился, явно не поверив его словам, но все же сделал, как велено. И с первых строк, возвещавших о страстной любви к градоправителю и желании отдаться ему, он понял, что письмо не удостоится большого внимания.
– Мда.
Хаски сжег бумагу в своей руке, а потом следующие несколько часов кривился или смеялся, читая непотребства и бредни недолюбленных демонов.
– Только послушай, – отвлек он Каина от очередного письма и начал цитировать: – «О, мой повелитель, я так опечалена вашим уходом на небеса, что не нахожу себе места и сутками не вынимаю из себя пальцы. Прошу, навестите меня по прибытии, я должна показать свои чувства».
Хаски расхохотался, как обезумевший, и Каин равнодушно вскинул бровь.
– Ты таких писем уже с сотню прочитал, а до сих пор смеешься?
– С этого невозможно не смеяться! Такой бред даже люди не в силах придумать, а самое забавное, что для демонов это совершенно нормальный язык общения. Они даже рисунки обнаженных тел высылают, пха! Понятно теперь, почему ты не захотел оставлять Асдэм – где еще, как не здесь, можно пресытиться чужим обожанием? – ухмыльнулся Хаски. – Приятно чувствовать, что, стоит тебе выйти на улицы, и найдется сотня желающих расцеловать твои ноги?
Каин выбросил последнее прочитанное письмо.
– Ты нашел что-то стоящее? – сухо спросил он, проигнорировав чужие слова.
Хаски закатил глаза, принимая такой разочарованный вид, словно его раздразнили прелюдией, а к делу приступить не позволили. Он лениво откинулся на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, оправил края своего алого халата.
– Не-а, мне все показалось каким-то мелочным, а ты?
– Между двумя семействами назревает война, стоит усмирить их, пока не передрались. – Каин поднялся с места, свернул одно из писем и спрятал его в рукав своего халата, а потом шагнул к выходу. – Пойдем прогуляемся.
– А там будет что-то интересное? – спросил Хаски, нехотя следуя за ним. – А то, может быть, я лучше в клан Луны пойду…
– Будет, – со смешком ответил Каин.
Это явно не сулило ничего хорошего.
Хаски уронил челюсть, когда они пришли на место и он увидел знакомое родовое поместье, где бывал несколько раз еще до появления в их жизнях Люциана.
– Нарцисса? – Он шлепнул себя по лбу. – Боги, зачем ты привел меня сюда? Ты ведь помнишь, что она пыталась убить Эриаса из-за ревности!
– Да. Поэтому я подумал, что твое присутствие добавит огоньку, – сказал Каин и прошел через ворота.
– Огоньку? – проворчал Хаски ему в спину. – Ты сказал, что мы идем разрешать конфликт между семействами, какой огонек ты хочешь добавить? Знаешь, что пожары тушат водой, а не маслом?
