– У него нет тела, ему некуда возвращаться, – ответил Каин и откинулся на мягкую спинку лавки. Он подтянул ближе к себе Люциана, который должен был вот-вот свалиться с края.
Владычица мира мертвых немного помолчала, глядя в лицо сына, а потом медленно выдохнула и произнесла:
– Спасибо. За то, что избавился от него.
Каин кивнул, и хотя внешне он оставался бесстрастным, Люциан почувствовал, что эмоции внутри демона стали похожи на взрывающиеся салюты.
Владычица тем временем перевела взгляд на Люциана и заговорила, заставив его вздрогнуть и посмотреть на нее:
– Рада знакомству со светлым началом. Стоило сказать это раньше, но меня волновал более насущный вопрос, прошу меня извинить. – Она на несколько мгновений прикрыла веки, так что ее длинные черные ресницы коснулись белой кожи на щеках, а когда снова открыла глаза, то пробежалась взглядом по чужому телу. – Даже не знаю, восторгаться ли мне тем, что вы принадлежали к клану Луны, или же печально вздохнуть из-за нерадостной судьбы… уже какого по счету правителя? Я слышала, вы были владыкой, надеюсь, из-за вашего ухода у адептов не появятся проблемы?
– Трон владыки занял мой друг, он уже несколько месяцев достойно выполняет обязанности и помогает клану процветать. Не думаю, что будут проблемы, я оставил знающего человека.
– Вы присматриваете за ним?
Люциан кивнул.
– Вы после перерождения тоже лишились своей человеческой сути, как мой сын?
– Нет, я ее сохранил.
Брови владычицы дрогнули.
– Почему? – Она с трудом контролировала голос, чтобы тот звучал ровно и непринужденно.
– В отличие от владыки тьмы, у меня был выбор, – мягко ответил Люциан и улыбнулся уголками губ.
– Вот оно что, – пробормотала владычица, и ее лицо на миг лишилось всех эмоций. Казалось, до этого она была уверена, что Каин намеренно отказался от своего «я», и, возможно, тревожилась по этому поводу.
– Киай, – сказал старший дядя, отец Ливьена. Его голос звучал подобно мягко текущей воде, теплой и прогретой солнцем. – Расскажи, чем вы займетесь дальше? С врагом покончено, две великие сущности пробудились, а что теперь? – Он зачесал назад белоснежные волосы, и пара прядей упала ему на лоб.
– Люциан воздвиг в небесах город для божеств и их покровителей. Оттуда мы собираемся наблюдать за балансом, а также следить за деятельностью бессмертных.
– А что со смертным миром? – Старший дядя пригубил чай. – Кто останется внизу, если все божества и нача́ла уйдут с их земель? Только демоны?
– Нет, Бессмертный город – это не тюрьма, туда можно прийти и уйти, когда заблагорассудится. Боги и их покровители перемещаются по своему желанию, и им ничего не мешает разгуливать по земле, навещать свои храмы, дяди могут это подтвердить. – Каин указал на Бога Войны и Бога Воды, сидевших плечом к плечу. – А что касается нача́л, то мы на земле не нужны.
– Как же Асдэм? – спросил владыка мира мертвых, приобняв жену за плечи. – Его ты тоже оставишь?
– Нет. Асдэм под моим крылом, я не планирую его покидать, но буду отлучаться время от времени.
– Зачем? Мир хаоса и безумств – комфортная среда для тебя, к чему окружать себя светом? Как темная сущность, ты разве не должен находиться близ созданий с такой же аурой?
– Скрывать не стану, в Асдэме я чувствую себя гораздо стабильнее, но и в Бессмертном городе мне неплохо. Я не хочу оставлять его, там мое нача́ло, и, к счастью, я меньше поддаюсь влиянию противоположной силы, поэтому со мной ничего не случится.
– А что насчет божеств? – спросила темноволосая женщина чуть старше тридцати лет. Это была жена старшего дяди и мать Ливьена. – Допустим, Люциану не сложно принимать тебя в Бессмертном городе, потому что великие сущности не страдают от аур друг друга, но как же другие светлые создания? Твоя тьма наверняка пагубно влияет на них. – Она посмотрела на Бога Войны.
– Он прячет свою ауру, когда приходит в Бессмертный город, – беззаботно сказал Фельсифул, жуя пирожное. – Его тьмой там почти не пахнет.
– Именно, – поддержал его Хаски. – Если бы Киай пришел в наш город со своей тьмой, я бы первым его выгнал.
– Да что ты говоришь?
Глаза Каина опасно сверкнули, и они с Хаски, скалясь, уставились друг на друга, сидя плечом к плечу. И хотя со стороны могло показаться, что они так выражали свою неприязнь, все явно видели в них лучших друзей.
Владыка мира мертвых, таращась на сына, почти шепотом обратился к Фельсифулу:
– Я думал, Хаски – твой товарищ, почему он теперь подле него?
Бог Войны хмыкнул:
– Поверь, пусть лучше этот безумец будет подле Киая, чем со мной.
Хаски встрепенулся и тут же переключил внимание на них.
– Эй. Ты кого это безумцем назвал?
– Догадайся. – Фельсифул махнул рукой. – Помимо тебя, в нашем мире есть кто-то еще, кого я зову безумцем?
– Откуда мне знать, – промурлыкал Хаски. – Я похож на того, кто много с тобой общается?
– Хочешь сказать, мы мало общаемся? – спросил Фельсифул, повернувшись в его сторону всем телом. – Почему тогда я так сильно от тебя устал?
– Может быть, потому, что ты уже стар и дело вовсе не во мне?
– Ха, если я старый, то ты тогда какой? Доисторический?
