Каин тихо прыснул, как и многие другие за столом. Только Бог Ветров потер висок и раздраженно произнес:
– Хватит. Не вздумайте продолжить трещать, как две жирные цикады. Голова от вас раскалывается. – Он сделал большой глоток чая.
Люциан плохо знал Зефира, но из мимолетных воспоминаний помнил, что тот любил поворчать, часто выступал в роли всезнающего и, несмотря на молодое лицо, прожил не одну тысячу лет, из-за чего утомился и был крайне раздражителен. А учитывая, что он обращался стариком и прозябал в глухой деревеньке, где каждый день похож на предыдущий, его желание первым заткнуть ругающихся никого не удивило.
– А где вторая тетя? – вдруг спросил Каин у отца.
Люциан навострил уши, сразу и не вспомнив о ней. Он никогда не видел ее в своих снах, но знал, что у владыки Ночи была родная сестра, которая приходилась Каю младшей тетей. У нее были муж и два сына, и все они принадлежали к клану Ночи.
– Она на седьмом кругу перерождения. Ее муж на третьем, а мои племянники на шестом, – спокойно ответил владыка, словно произносил эти слова каждый день.
– Смотрю, вы полномочиями не злоупотребляете, да? – Каин наклонил голову к плечу, глядя на родителей. – Как владыки этого мира, вы можете сократить путь к перерождению для любой души и в мгновение ока перенести ее с первой ступени на последнюю. Отчего же не сделаете это для своих? Ты разве не скучаешь по сестре?
– Скучаю, но кто я такой, чтобы вмешиваться в перерождение? Где поблажка для одного, там поблажка и для сотни других. Ты ведь сохранил жизнь Ксандра в угоду баланса, и я тоже стараюсь не нарушать его.
– И проблема вовсе не в сущностях? – спросил Каин, и Люциан вдруг понял, почему он начал этот допрос. – Они не ограничивают вашу волю, как боги этого мира?
Владыка улыбнулся, обнажая острые, прямо как у сына, клыки. В этой улыбке проскальзывал намек на кровожадность, хотя о насилии и речи не шло.
– Нет, можешь не переживать. Мы дружны с сущностями и во многом сходимся с ними.
Люциан догадывался, что каков сын, таков и отец.
– Мне передали, что вы пришли отблагодарить меня? – обратилась владычица к Богу Земледелия, который тихонько пил чай и ел печенье.
За все это время Хаанан не проронил ни слова. Он был единственным чужаком на семейном застолье, а также богом, выпавшим из реальности на несколько сотен лет.
– Простите, что не заговорил раньше, не хотел отвлекать вас от бесед, – произнес Хаанан; голос его звучал мягко и робко, как маленький ручей, хотя ему было свыше тысячи лет. Он поднялся, достал из рукава плетеную коробку и в поклоне протянул ее владычице. – Я и правда пришел, чтобы отблагодарить вас.
Люциан не часто видел Хаанана в Бессмертном городе. После исцеления Бог Земледелия отправился возрождать свои храмы, отвечать на молитвы, которые еще поступали, и с помощью Асмира[3] собирать по миру разбредшихся в обличьях сапфировых тигров покровителей, чтобы восстановить свое имя. И сейчас, глядя на его изящные манеры, струящиеся зеленые одежды, утонченную прическу и скромное поведение, Люциан с уверенностью мог сказать, что этот благородный и воспитанный бессмертный совсем не похож на то чудовище, которое однажды чуть не проглотило его.
– Не стоило так утруждаться, но я благодарна за подарок, – сказала владычица, принимая коробку. – Я открою его после трапезы, хорошо?
– Как вам будет удобно, – мягко ответил Хаанан и опустился на лавку.
– Вы планируете погостить здесь или покинете нас сразу после трапезы? – поинтересовался владыка мира мертвых.
– Я планировал откланяться после трапезы, если это никого не обидит.
– И я тоже, – произнес Хаски.
– А мы останемся, – сказал Ривер, имея в виду себя и Фельсифула. – Пока есть шанс, хочу провести с вами побольше времени.
– О-о, – протянул польщенный владыка мира мертвых и насмешливо улыбнулся. – Не ожидал услышать от тебя такое. Ты так сильно по мне скучал?
– Скучал – это мягко сказано, – проворчал Фельсифул, хватая со стола неизвестно какое по счету пирожное: они исчезали у него во рту один за другим, точно дрова в печи. – Однажды он даже с Киайем разругался из-за того, что тот не открыл ему проход в Безгрешный город.
